Зеркальце попалось со второй попытки — пальцы не могли толком его ухватить. Пока волки не напасть, нельзя терять время. В голове металась единственная мысль: срочно сообщить Григорию о случившемся! Пусть поднимает войско на ковер и спасает мир от возвращения оживших мертвецов. Если Правич вернется в большой город, с государствами придется попрощаться: мертвецы разбредутся по белу свету, и через две-три недели планета окажется по уши в кусающихся трупах!

Волки приближались к человеку, но в глазах хищников читалось больше любопытства, чем злости и страха.

— Пришельцы меня убьют! — пробормотал Мартин. — Яга меня убьет. Волки меня убьют. Правич меня… почти убил.

Едва он достал зеркальце из кармана, как оно засияло серебристым светом, и знакомый заунывный голос произнес:

— Ты прекра… — зеркальце запнулось и торопливо исправилось: — Ты ужасен, спору нет, мне сочувствовать, иль как?

— Заткнись и срочно свяжись с магом Григорием! — потребовал Мартин.

Зеркальная рожица показала длинный язык и сменилась изображением живописного заката солнца.

Григорий появился в зеркале спустя восемь секунд.

Сначала послышался его голос:

— Пяти минут не дают поспать! И на кой черт я вообще эти зеркаласьки придумал… — и уютный пейзаж заменило куда более впечатляющее лицо заспанного мага.

Мартин старался не смотреть в глаза волкам, опасаясь, что они воспримут его взгляд, как агрессию, но понимал, что следующая секунда может стать последней в его жизни.

— Ну, кто еще там? — отчаянно зевающий маг уставился в зеркало, увидел Мартина, и моментально проснулся. — Мать моя!!! Ты кто?!

— Он еще спрашивает!

— Мартин?! Ты?! – маг забеспокоился. — Что случилось?! Ступа отказала, и ты врезался в землю?

— Правич жив! — воскликнул Мартин. — Он украл у меня ступу и улетел в неизвестном направлении!

Волосы на голове мага зашевелились сами собой. Пробормотав неразборчивую фразу, Григорий повернул голову и прокричал в сторону:

— Начальника стражи ко мне! Немедленно! Живым или мерт… стоп!!! Бодрствующим или спящим! Повтори приказ!

— Бодрствующим или спящим! — отозвался кто-то.

— Бегом, марш!!!

Григорий снова посмотрел на Мартина и обеспокоено произнес:

— Ты как себя чувствуешь?

— Плохо! — признался Мартин. — Мне холодно, больно, и с секунды на секунду нападут волки!

— Прямо ходячая катастрофа, — раздался приятный рыкающий голос. Такой не мог принадлежать человеку, и Мартин разом забыл о том, что ему холодно и больно. Он поднял голову, и нос к носу столкнулся с вожаком стаи. Мартин вздрогнул: не слышал, когда волк исхитрился подойти настолько близко.

— Кто там? — в полной тишине раздался голос мага. — Поверни зеркало, мне не видно!

— Волк! — пробормотал Мартин. — Говорящий!

— Кто? — не расслышал маг.

— Волк! — прорычал вожак стаи в зеркальце, — Вату из ушей вытащи!

Маг поморгал.

— Чтоб мне упасть с крыши мимо стога сена! — воскликнул он потрясенно, — Ты все-таки его нашел!

Мартин смотрел на волка, не зная, что делать. Волк перехватил его взгляд и возмутился:

— Вот только не надо! Не надо вспоминать Красную Шапочку и ее бабушку! Не я их съел, не я и поплатился.

— Я не… — растерялся Мартин, — Мне с тобой поговорить надо!

— Сначала с зеркалом договори, я не убегу, — волк сыто облизнулся.

— А меня ты не съешь?

Волк икнул.

— Смеешься, человек? Я никого сейчас не съем: объелся. Вот проголодаюсь — тогда и обсудим твой вопрос.

— Мартин, ау! — маг старательно призывал обратить на себя внимание. — Положи зеркало перед собой, я сейчас лекарственное заклинание прочитаю, а то на тебя без слез смотреть невозможно! Не хочу проснуться утром на мокрой подушке. Закрой глаза, разомкни руки и ноги, и ни о чем не думай!

— Вам легко говорить… — пробормотал Мартин. — Как можно ни о чем не думать, если мне холодно и голодно, а рядом стоит и дышит в лицо говорящий волк?

— Положи зеркальце на колени, — повторил маг. — А волк тебя не тронет, как я полагаю.

— Это еще зеркало надвое сказало, — с сомнением ответил волк. — Хотя, правильно полагаешь! Сначала я поговорю с молодым человеком, а потом посмотрим, что к чему.

Мартин трясущимися от волнения руками положил зеркало перед собой и приготовился по приказу Григория вслушаться во внутренние ощущения.