Я и не подумал покидать катер: от корабля несло невыносимым жаром, земля вокруг него горела, и сквозь разрываемую ветром пелену дыма было видно, как расширялось черное пятно сгорающей травы. Огненная полоса уходила все дальше и дальше от корабля, и редкие деревья на ее пути превращались в огромные факелы.

Поначалу я запаниковал, но потом решил, что это банально, и не в моем характере бесславно погибнуть. Пришлось сконцентрироваться и отправить на лунную базу мыслеграмму, как учили нас терентинцы. Я недостаточно хорошо умел пользоваться техникой мыслеграмм, но из-за пережитого стресса усилий хватило на передачу сведений о месте катастрофы. Проще говоря, я послужил мысленным маяком для радаров терентинцев, и они в срочном порядке вылетели на место катастрофы, перед этим строго-настрого приказав отойти от корабля как можно дальше на случай его взрыва.

Я бы не посмел их ослушаться, но пришлось объяснить, что мне это не под силу, хотя я был полностью согласен с требованиями: корабль растекался, и спасательный катер постепенно заливало вязкой массой космопласта.

Каждую минуту я со страхом ждал, что на месте корабля вырастет огромное грибовидное облако — пришельцы не поскупились в описаниях возможного взрыва ядерного реактора: мол, если произойдет катастрофа, то планета превратится в мертвую пустыню. Но судьба благоволила к землянам, и обошлось. Хотя до сих пор подозреваю, что пришельцы соврали насчет взрыва, чтобы я не так сильно боялся погибнуть под толстым слоем натекающего космопласта…»

— Хм-хм… — отвлекся маг, — похоже, Ор Лисс спрашивал меня именно об этих технологиях. Не зря мы о них ничего не знаем, не зря.

«…Когда спасатели прибыли на место катастрофы, то оказалось, что рыть общую могилу для погребения корабля с телами погибших не придется. Терентинцы с помощью магии очистили землю от сажи, вызволили из застывающего космопласта останки погибших и разложили их на очищенной поверхности. Меня тоже спасли и накачали успокоительными заклинаниями под завязку. После этого я неделю ходил настолько спокойным, что ударь у моих ног молния, я не обратил бы на нее никакого внимания.

Как оказалось, хоронить погибших никто не собирался. На мое предложение терентинцы вежливо посмеялись и сказали, что о смерти думать рано. Я был потрясен до глубины души, когда узнал, что им по силам вернуть погибшим жизнь, даже если от тех почти ничего не осталось!

Эксперты быстро определили причину катастрофы: среди искореженных приборов и в космопласте обнаружилось несколько бриллиантов разной величины. Терентинцам ничего не стоило определить, откуда в открытом космосе появились граненные алмазы, и мне пришлось выслушать небольшую лекцию о том, что создавать мусор в космосе означает подписать смертный приговор многим космическим кораблям: скорость движения бриллиантов и кораблей в безвоздушном пространстве приближается к максимуму, и при их столкновении пробивная сила первых увеличивается до немыслимых величин. Крохотная капля воды, замерзшая в космосе, способна пробить или деформировать толстый слой железа, чего уж говорить о сверхтвердых алмазах? Этот урок чистоты я запомнил на всю жизнь, и в космосе больше не мусорил. Только дома и на улице.

На месте катастрофы за неполный час была воздвигнута небольшая башня, слева и справа от нее на расстоянии трехсот метров терентинцы пробили два вертикальных тоннеля. Создав из космопласта длинные трубы, пришельцы опустили их в образовавшиеся тоннели, и через полтора часа из труб потекла глубинная вода. После этого терентинцы встали в круг вокруг каждой трубы, взялись за руки и громко запели песню, состоящую как будто из произвольного набора протяжных гласных.

Над группой справа появилось белое облако, в котором засверкали золотистые искры. Облако расширялось и поднималось к небу, озаряя землю согревающим светом. А когда сверкание дошло до небес, облако юркнуло в трубу, словно живой зверь, и вытекавшая из трубы вода до следующего утра отливала червонным золотом.

Над группой с левой стороны появилось облако черного цвета, вбиравшее в себя свет и вызывавшее депрессивные мысли. Клянусь, я чувствовал неведомый доселе ужас от подобной картины, и даже успокоительное не помогало.

Черное облако тоже дошло до небес и юркнуло в трубу. Вода превратилась в черную жидкость, которая потекла по желобку навстречу золотистому ручейку. В километре от нас черная вода смешалась с золотистой. Раздался хлопок, к небу потянулась белая струйка пара, а на землю с труб потекла уже обычная вода.

Терентинцы поставили над ручьями магические защитные купола: живая и мертвая вода легко впитывали постороннюю информацию, и никакая магия не должна была к ней примешаться, иначе ее волшебные свойства моментально сошли бы на нет.

В емкости набрали воды из обоих источников, и после этого началось невероятное: погибших облили черной водой, и на моих глазах обгорелые останки превратились в нормальных людей без единой царапинки!

А когда их облили золотистой водой, случилось и вовсе невообразимое: мертвые ожили!

Они открыли глаза и долго смотрели на синее небо, не в силах произнести ни слова. Ожившие люди приходили в себя долго, намного дольше, чем я, выбитый из колеи последними событиями. Но я понимал их состояние: ведь они только что вернулись из потустороннего царства, и вряд ли наш мир показался им лучше того.

Я спросил у терентинцев: почему никто даже словом не обмолвился, что им подвластно оживление умерших? Ведь столько людей могли бы жить до сих пор, радуя нас добрыми делами?

Ответ мне не понравился: по словам пришельцев, наш мир слишком молод и жесток. Раскрой они тайну оживления — и за контроль над волшебной водой начнется невиданная по размаху и злобе борьба. Победят самые жестокие — таковы законы молодых миров, и победители закроют посторонним доступ к воде, чтобы жить вечно. И хотя вода на самом деле увеличивает срок жизни, организм постепенно привыкает к ее воздействию. После десятого применения вода уже не окажет нужного эффекта, и со временем победители умрут. Но озверевшим от собственного величия и долголетия тиранам хватит лишних столетий жизни, чтобы превратить жизнь нормальных людей в сущий кошмар.