– Это они? – спросил Чистяков.

Она молча кивнула.

– Почему бы тебе не поговорить с ними? В этой ситуации прослушивание твоего телефона роли не играет, они же сами его и слушают.

– Не люблю, когда меня пугают. Я уже достаточно напугана и не хочу выслушивать очередные «страшилки», которыми они собираются меня накормить.

– Я тебя что-то не понимаю, Настюша. Что ты затеяла?

Прячешь голову в песок, как страус?

– Ничего я не затеяла. Они хотят меня выбить из колеи.

Вот и пусть себе думают, что им это удалось, что я на стенку лезу от страха, что у меня от этого нервное расстройство. Что нового они мне скажут? Что взорвут папину машину? Предпочитаю этого не слышать. Машину они взорвут только после того, как я не выполню их требования, иначе это теряет смысл.

Вот я и не даю им возможности высказать эти требования.

– По-моему, не очень умно, – с сомнением произнес Леша. – Они же могут подойти к тебе на улице. Что ты тогда будешь делать? Скажешь, что ты – это не ты и вообще ты у соседки? Глупо как-то.

– Как знать, Лешенька. Не будут они подходить ко мне на улице, это опасно. После такой встречи их можно выследить, они это отлично понимают. Единственное, что не оставляет следов, – это телефонные звонки. И непременно ночью, чтобы было пострашнее. И из телефона-автомата, чтобы на определителе не было номера, если такой определитель у меня есть. И не более трех минут, чтобы не засекли, если я все-таки пожаловалась начальнику и мой телефон взяли "на кнопку".

– Слушай, неужели ты их совсем не боишься?

– Еще как боюсь, милый, – горько усмехнулась Настя. – Не боятся только умственно неполноценные, потому что не умеют реально оценивать опасность и не понимают, что такое жизнь и как страшно ее терять. Нормальный человек должен бояться, если у него есть инстинкт самосохранения. А я вообще жуткая трусиха, ты же знаешь. Погаси-ка свет, будь добр.

– Зачем?

– Они могут наблюдать за окнами. Я же сплю, согласно вышеизложенной легенде.

– Ты-то спишь, но меня-то они разбудили, – возмутился Леша.

– Не спорь, солнышко, – устало сказала Настя. – Гаси свет, поговорить можно и в темноте.

Она легла, свернувшись калачиком, и прижалась к Лешиному плечу. Он гладил ее по голове и спине, успокаивал, баюкал, что-то рассказывал шепотом. Наконец под утро ей удалось задремать.

Спортивный, подтянутый дядя Коля, снисходительно улыбаясь и посверкивая железными зубами, смотрел на коротко стриженного «ежиком» парня.

– Не переживай, Санек, ты ни в чем не виноват. Бывает.

Он налил себе стакан минеральной воды и залпом выпил. Санек и в самом деле не виноват. Виноват этот старый хрыч Арсен, который слепо доверяет "своим людям" и не удосужился подстраховаться, перепроверить полученную информацию. Выполнение задания сорвалось, придется искать другие пути, например, подсунуть художнику привлекательную телку, чтобы она пошустрила у него в хате. Художник-то, судя по всему, слабоват по части женского пола, не успел одну красавицу похоронить, а с другой уже так закрутил, что теперь приходится от нее прятаться. Ай да Борис Григорьевич, ай да неутешный вдовец!

– Если б ты знал, чего мне стоило не врезать ему как следует, – вздохнул Санек так жалобно, что дядя Коля не смог сдержать смех.

– Ты молодец, Санек, – одобрительно сказал он, – вор – он и есть вор.

Ты должен был убедить его, что ты – безобидный неопытный домушник.

Драться нельзя было.

– Да-а, нельзя, – продолжал ныть Санек. – Знаешь, как он меня молотил! Тренированный, гад, все точки знает. Я чуть сознание не потерял.

– Тем более. Если он тренированный, то в два счета раскусил бы, что ты никакой не воришка, а боевик-профессионал. Кончай сопли распускать.

Удивляюсь я вам всем: бравые бойцы, а характер – как у бестужевских барышень.

– У кого? У каких барышень?

– Темный ты, Санек, – вздохнул дядя Коля. – Ты хоть буквы-то помнишь еще?

– Какие буквы?

– Алфавит. Ты когда последний раз книжку в руках держал, а?

– Да ну тебя, дядя Коля, чего ты измываешься. И без того паскудно.

– Паскудно? – Дядя Коля повысил голос и припечатал ладонями об стол.

– Ах ты Боже мой, какие нежности при нашей бедности! Морду ему набили и сдачи дать не позволили! Терпи! Ты дело делаешь и за это деньги получаешь. Не нравится – милости просим, уходи. Только имей в виду, что покрывать тебя уже никто не будет. Сколько на тебе покойников, не забыл? Пока мы в одной связке с хозяином, можешь спать спокойно. Уйдешь – конец тебе. Так что выбирай.

– Да я уж выбрал…

– Тогда не жалуйся и не хнычь.

– Обидно же… Каждый день в зал хожу, качаюсь, железки кидаю, а все для чего? Чтобы какой-то мазила бил меня, как тряпичную куклу?

– Ох, Санек, плохо у тебя с мозгами. Зато самолюбия выше крыши. Ты посмотри на Славика: опытный автогонщик, чемпион, а запретили ему временно пользоваться машиной – и ходит себе пешочком как миленький. И не ноет. Потому что понимает: дело есть дело. И ты постарайся понять.

– Ладно, не шуми. Понял я.