Та расплылась в улыбке, увидев знакомого.

– Здравствуйте! Что случилось? Заболели? – сочувственно спросила она.

– Ни в коем случае. Коллегу разыскиваю, Каменскую Анастасию Павловну.

Она мне позарез нужна, а на работе сказали, что она проходит диспансеризацию. Я, конечно, грешным делом, думаю, что на самом деле она на свидание побежала, но на всякий случай решил к вам заскочить. А вдруг да повезет!

– Как, вы сказали, фамилия?

– Каменская А. П.

– Сейчас посмотрю.

Девушка скрылась между длинными высокими стеллажами.

– Карты нет, – сообщила она, возвращаясь к окошку. – Значит, ваша Каменская где-то здесь.

– А где мне ее искать, не подскажете?

– Спросите в диспансерном, 302-й кабинет. Они вам точно скажут.

– Галочка, я ваш должник!

Мужчина отошел от регистратуры, постоял несколько секунд возле гардероба, нашел глазами ярко-красную куртку и направился по лестнице на третий этаж.

Дверь 302-го кабинета была распахнута настежь. В коридоре возле включенного телевизора сидели люди с медицинскими картами в руках. Мужчина заглянул в кабинет.

– Здравствуйте, я из МУРа, из отдела Гордеева.

– Вы на диспансеризацию? – откликнулась симпатичная толстушка, что-то искавшая в картотеке.

– Не совсем. Мне начальник велел проверить, была ли у вас сегодня Каменская Анастасия Павловна. Она у нас часто на работе отсутствует, говорит, что ходит в поликлинику. Ну вот начальник и решил, сами понимаете…

– Каменская? – толстушка сосредоточенно наморщила лоб. – Не помню.

– Была, была, – раздался из другого угла комнаты звонкий голосок, принадлежащий молоденькой медсестре с рыжей челочкой. – Помнишь, мы еще удивлялись, что она – майор, а выглядит лет на двадцать пять.

– Ах, эта, – заулыбалась толстушка, – конечно, помню. Такая стройная блондинка, да?

– Да-да, это она. Ну, спасибо, красавицы. Теперь можно с чистой совестью доложить начальнику, что Каменская не прогуливает. Кстати, сколько нужно времени, чтобы пройти всех врачей? Часа два?

– Что вы, придется целый день потратить. У нас в каждый кабинет огромные очереди.

Еще немного поболтав с девушками из диспансерного отделения, мужчина распрощался. К выходу он шел не оглядываясь, поэтому не заметил, что в спину ему смотрят чьи-то внимательные глаза.

– Он сказал, что работает в вашем отделе. Среднего роста, волосы темные густые, плечи узкие. Лицо правильное, красивое, на правом ухе дефект мочки. Голос звучный, высокий.

– Не мой, – уверенно откликнулся Гордеев. – У меня всего двое красивых, один, правда, брюнет, но очень высокий, под "средний рост" никак не подходит. Другой – блондин. Дефекта мочки ни у кого нет. Дальше что было?

– Сел в машину, поехал в сторону Садового кольца. Вел себя как-то странно. В одиннадцать двадцать остановился возле телефона-автомата, но вышел из машины не сразу, дважды смотрел на часы. Потом не торопясь зашел в будку, снял трубку, тут же повесил ее и пулей помчался к машине.

Видно, таксофон не работал, а время поджимало. Рванул с места, подъехал к другому автомату, сильно нервничал. На второй раз ему повезло, телефон был исправен. Набрал номер и почти сразу же нажал на рычаг. Ни с кем не разговаривал. Снова набрал номер, подождал чуть подольше, ему опять не ответили; Позвонил в третий раз, ждал еще дольше и тоже ни с кем не говорил. Вышел из будки, сел в машину и двинулся в сторону Измайлова.

– Человек позвонил в три места и никого не застал. Что ты видишь в этом странного?

– Он смотрел на часы и явно ждал наступления условленного времени.

Значит, его звонка кто-то должен был ждать. Почему же ему никто не ответил? И потом, у него ничего не было в руках – ни монетки, ни жетона. Как же он собирался разговаривать?

– Ты прав. Я подумаю над этим. Глаз с него не спускайте.

– Виктор Алексеевич, раз его пропустили в поликлинику, значит, он наш сотрудник. Мы не имеем права…

– Ты видел его служебное удостоверение? – резко оборвал собеседника Гордеев.

– Нет, но…

– И я не видел. Домыслы свои оставь при себе. И до тех пор, пока ты своими глазами не увидишь его удостоверение, не подделанное и не просроченное, он для тебя не сотрудник, а объект наблюдения.

– Ну, как скажете.

Борис Карташов еще раз сверился с картой.

– По-моему, мы проскочили поворот на Озерки. Надо разворачиваться.

Он развернул машину, и уже через минуту они увидели нужный поворот, а оттуда до дома Смелякова было совсем близко.

Бывший следователь Григорий Федорович Смеляков жил в большом двухэтажном кирпичном доме, окруженном яблоневым садом. Всюду чувствовалась умелая и заботливая хозяйская рука: в аккуратно подстриженных кустах, и в свежевыкрашенном заборе, и в расчищенной дорожке, ведущей от калитки к дому.