— А Мэри рассказала, что ты приказал своим людям привести себя в порядок к ее свадьбе. Как здорово, что ты так решил!

— Прежде всего я не приказывал, Изабель. Я просто предложил им. Я приказываю только на поле битвы. А в Камелоте — предлагаю.

Она кивнула.

— Ну да, а Гиневра предложила мужчинам заплатить Мэри за услуги.

— Мы всегда поощряем наших людей к этому — и смысле платы за работу.

Король неопределенно взмахнул рукой.

— Ведь если человек делает что-то, что умеет только он, разве не следует вознаградить его? Мне это кажется справедливым. Наверное, есть и какое-нибудь название для подобной практики, только я его не знаю.

— В моих краях это называют капитализмом.

— Никогда не слышал, но мне любое слово подойдет.

— Ладно, неважно. Я благодарна тебе и Гиневре за поощрение капиталистических отношений. Ведь твои слуги, мужчины и женщины, будут работать усерднее, если их вознаграждать.

— Мне бы хотелось услышать твои предложения, как можно организовать побольше этого самого капитализма в замке.

— Прямо сейчас?

— Нет, не сию минуту. Прямо сейчас мне бы очень хотелось услышать какие-нибудь истории о тебе.

Она покачала головой.

— Я и так уже наболтала слишком много. Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе. Что-нибудь такое, чего ты никогда никому не рассказывал.

Он рассмеялся и глотнул вина.

— Должен сказать, я многого не понимаю из того, что ты говоришь. Ты произносишь слова, которых я никогда не слышал. Но мне нравится угадывать их смысл по общему смыслу фразы.

По телу Изабель пробежала горячая волна, но вино тут было ни при чем.

— Я постоянно стараюсь говорить так же, как ты, но то и дело забываюсь.

— Пожалуйста, не старайся! Ты мне нравишься такой, какая есть, и твоя манера говорить мне тоже по душе. И ход твоих мыслей нравится. И красота. И…

— Стоп! Лесть — это приятно, но ты меня смущаешь.

— И твое заботливое сердце, — с усмешкой добавил король, — Я мог бы продолжать, но пока остановлюсь.

Он долил вина, хотя в кубке Изабель почти ничего не убавилось. Но она не стала возражать. Она была чертовски счастлива оттого, что он сидит рядом.

«И Мерлин счастлив, Изабель и Артур! Хотя он по-прежнему спит, он улыбается!»

Король Артур нахмурился.

— Ты это слышала?

Она не знала, что ответить — да или нет.

— Слышала что? — спросила она наконец.

— О Мерлине.

— Мерлин?

— Наверное, мне почудилось, — сказал он.

Изабель постаралась аккуратно подобрать слова.

Ей не хотелось, чтобы Артур решил, будто у него с головой не в порядке.

— Если приходит вдруг какая-то мысль, на это есть причины. И надо хорошенько подумать. По крайней мере, я делаю именно так, когда мне кажется, что я слышу голоса.

«Вивиан, прекрати!»

«Извини!»

Артур откинулся на спинку стула.

— Скажи мне, Иззи, что ты хотела бы узнать обо мне? Кем была моя первая любовь?

На самом деле ее интересовало, как король выглядит в обнаженном виде. И так ли он хорош в постели, как обещали его взгляд и улыбка. Но хотя обычно в таких случаях Изабель вела себя довольно бесцеремонно, сейчас она не была готова задать этот вопрос. Пока не готова.

— Да, мне бы хотелось услышать эту историю, но для начала хочу спросить о другом. Вот только боюсь, что это будет уж слишком.

— А ты попробуй, — предложил король.

Она замялась.

— Мне хочется узнать, какова твоя наибольшая страсть, Артур. Что для тебя дороже всего на свете?

Король очень долго молчал, теребя бородку. Изабель успела сделать несколько глотков вина, ожидая, пока король решится открыть ей душу. Или скажет, что это не ее собачье дело. Или что ему хочется снова завоевать Гиневру. Или просто встанет и выйдет из комнаты.

Он наконец заговорил.

— Много всего. Можно выбрать что-то одно?

— Конечно, — кивнула Изабель, проглатывая подступивший к горлу ком.

Она и сама не понимала, чего боится, но облако страха окутало ее. Пожалуй, надо было задать менее серьезный вопрос.

— Я очень хочу добиться безопасности и счастья для всех, живущих в Камелоте. Но я опасаюсь, что такое невозможно.

— Почему?

— Слишком много тех, кто хотел бы сокрушить нас. Именно потому я и собрал рыцарей из разных земель. Чтобы объединиться с ними против темных сил.

— Дюмонт ничем тебе не грозит, Артур. Клянусь.