— Ты знал, как выхватывать меч, но не знал, как сто вонзать? — Увидев выражение лица Артура, Изабель хихикнула, — Извини. Это просто такая шутка, весьма дурного тона.

— К несчастью, она верно отражает суть событий. Я потом страшно мучился из-за того, что сделал. Потому что я без сожалений покинул эту девушку. В конце концов, у меня было множество куда более важных дел. Прошло несколько лет, но кошмар той ночи продолжал преследовать меня. Я попытался отыскать девицу, узнать, как она живет. Но мне сообщили, что она умерла во время родов.

— Срань господня! Ты о Мордреде!

— Я не сомневался, что это дитя — мое. Я мог поклясться в этом. Но сестра Элизабет взяла на себя заботу о Мордреде, и именно ее он считал своей настоящей матерью. Она ненавидела меня, хотя я и пытался примириться с ней. Но ничего не вышло. Я прекрасно знал, что ребенок должен быть моим. Но сестру не убеждали никакие подсчеты. Это было ужасное время для всех нас. Я пытался исправить причиненное зло, Изабель. Я искренне старался.

— Я верю тебе, Артур.

— И ты должна понять, как сильно я боюсь причинить женщине подобный вред. А уж тебе, Изабель, больше, чем другим.

— Но Гиневра ведь тоже наверняка была девственницей, когда ты на ней женился.

— Да. Но я, зная это, был очень осторожен. Я не хотел причинить ей боли и страданий.

— Тогда почему ты шарахнулся от меня?

— Шарахнулся?..

— Почему ты остановился?

— Разве ты не понимаешь? Я потерял власть над своим телом. Я хотел взять тебя. Я хотел тебя изнасиловать.

— Вот как? Да ведь я и хотела быть изнасилованной.

Артур уставился на нее во все глаза.

— Но я мог причинить тебе боль и горе. Я однажды сделал это с женщиной. Я не смогу с этим жить.

— Я выгляжу испуганной?

— Нет, Изабель, но это потому, что ты не знаешь, какую боль приходится вытерпеть женщине в первый раз.

Черта с два она не знала. Брайан Гордон был таким же неуклюжим и бестолковым, как Артур в первый раз. И — да, черт побери, это было больно. Но она это пережила. И довольно быстро, надо сказать.

— Можешь быть со мной таким же осторожным и мягким, как с Гиневрой.

— Не могу.

— Почему это?

— Потому что с Гиневрой я полностью владел собой. Я учел свой первый опыт с Элизабет. К тому же Гиневра была такой хрупкой… настоящее произведение искусства! С ней легко было стать осторожным.

— Я знаю, что не похожа на хрупкое произведение искусства, хотя не стоит сейчас рассуждать о том, насколько ты мог меня обидеть таким сравнением. Просто… объясни, в чем разница?

— Я уже сказал тебе, Изабель… с тобой я теряю голову. Ни одну женщину я не желал так, как тебя. Даже когда был юнцом, когда меня переполняла похоть, такого желания я не испытывал.

Изабель хотелось закричать во все горло. Артур был джентльменом и мягким человеком. Но ее пылающему телу было на это наплевать.

И в то же время ее по-настоящему обрадовало, что он так страстно ее желал. Почему же не сказать ему, что она давно не девственница? Что у нее было немало любовников за прошедшие годы? Боже праведный, да в ее возрасте странно было бы оставаться наивной и неопытной!

Однако подходящий момент ускользнул, колебания обошлись ей дорого. Замечательно. Если она теперь сболтнет, что весьма и весьма знакома с тем, что можно было бы назвать упражнениями в постели, это будет выглядеть как хитрость. А может, и разгневает короля, потому что она не сказала ему правды сразу, в нужный момент.

Изабель встала, чувствуя себя полностью разгромленной.

— Спасибо тебе за честность, Артур. Мне только хочется, чтобы я поступила так же, когда ты спрашивал.

Он тоже поднялся.

— Что ты имеешь в виду?

Она была не в силах посмотреть ему в глаза.

— Сейчас это не имеет значения.

Он протянул руку и взял ее за подбородок, заставив поднять голову и посмотреть ему в лицо.

— Для меня это как раз имеет огромное значение. В конце концов, Изабель, правда — это все, что у нас есть.

Ох черт, можно ли чувствовать себя хуже? Вся ее жизнь в этом новом мире началась со лжи и будет ложью…

— Можем мы поговорить об этом в другой раз? Прямо сейчас я истощена, и, надо сказать, совсем не так, как надеялась. Но я должна многое сделать до ужина, нужно приниматься за дела.

Ей показалось, что король смотрел на нее целую вечность, потом коротко, резко кивнул.

— Хорошо, в другой раз. У меня тоже хватает обязанностей. Я сегодня не тренировался с мечом и луком, а я должен делать это обязательно, если не хочу стать толстым и ленивым. Возможно, сегодня вечером?