— Прийти конец? Ну, думаю, можно сказать, что так оно и было, только ты оказалась чем-то вроде… средства поиска, что ли. И — да, это действительно еще один шанс добиться исполнения кое-каких желаний.

— Ну, это кое-что проясняет, — Изабель снова оглядела пышную зелень, густой лес за каменистым пляжем, — Но мы уже не в Оклахоме, верно, Тото?

— Тото?

— О, прошу прощения. Сорвалось с языка. Но ты, похоже, знаешь и мое имя, и многое обо мне. А как тебя зовут, могу я спросить?

— Меня называют Ковентиной. Но ты можешь звать меня…

— Ковентина, как Хозяйка Озер? Ну, та мифологическая богиня воды?

Женщина просияла победоносной улыбкой.

— А, так значит, в твоем времени все-таки слышали обо мне! Мерлин уверял, что я превращусь в забытый миф!

Изабель села, ошеломленная. Она как будто по-новому увидела сияние, окружавшее даму, ее длинные золотистые волосы, синие глаза, которые, казалось, отражали чистоту озера за ее спиной…

— Ты ведь шутишь, да? Или ты меня чем-то одурманила? И где мои фотокамеры? Ты здорово потрудилась, пряча их, потому что я любую могу почуять за милю!

— Уверяю тебя, я действительно Ковентина. И ни одной из этих штук, фотокамер, здесь нет, насколько мне известно.

— Ладно, теперь я не отказалась бы и от багета. И нельзя ли добавить к нему…

— …темного шоколада. Разумеется.

Очередной щелчок пальцев — и перед Изабель возникло желаемое. Ну да, багет, и именно такой, какого ей хотелось, но кроме него еще и хороший кусок жареного окорока, и порция яичницы, и картошка с луком, перцем и беконом — именно так она готовила для себя. Все это слишком хорошо. Слишком идеально. Слишком безумно.

Впрочем, она была чересчур голодна для того, чтобы проявлять невежливость и отклонять угощение.

— Ну что ж, теперь я пойду, пожалуй? — сказала Изабель, облизав пальцы после еды.

Она поднялась на ноги. И тут вдруг женщина слегка взмахнула рукой — и сандалии Изабель как будто прилипли к земле. Она попыталась сбросить их, но они заодно приклеились каким-то суперклеем и к коже.

— Пожалуйста, выслушай меня, — попросила женщина, которой, если сказки не врали, на самом деле незачем было просить.

Изабель снова села.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я немножко… огорошена?

— Да, понимаю.

— Ты выудила меня из Большого озера.

— Да.

— Зачем?

— Затем, что ты мне нужна. И я надеюсь, что одно из твоих… как это ты говорила? Одно из твоих «если бы» станет реальностью.

— Я жива. Но не могла же я попасть в какой-то другой мир?

— Ты и правда в другом мире. Но не в другом относительно твоего собственного, Изабель. Просто это не твое время.

— И где же я?

— Если учителя рассказывали тебе обо мне, то наверняка рассказали и о Камелоте?

Изабель опять вытаращила глаза.

— Похоже, ты не шутишь.

Ковентина рассмеялась, и ее смех прозвучал так нежно и музыкально, что даже озеро откликнулось на него. На поверхности воды тут и там появились пузырьки, словно кто-то в глубине не смог сдержать веселье.

— Я вообще-то люблю хорошую шутку. Но уверяю тебя, за этим лесом стоит замок Камелот.

— Ты хочешь сказать, там вроде как король Артур, и рыцарь Ланселот, и Гиневра, и Мер… ох! Он действительно твой Мерлин!

— Или был им, — сказала Ковентина, и цвет ее глаз изменился в одно мгновение; из ярко-синих они превратились в мрачно-серые. — Но он обладает даром предвидения, и он был чересчур угнетен страхом за будущее Артура.

Хозяйка Озер стиснула руку Изабель.

— Я должна вернуть его. Должна. Я боюсь, что вечность без него превратится в вечное страдание.

Но почему именно я? — спросила Изабель, сдерживая подступавшие к глазам слезы.

Нет, конечно, она не была уж настолько слезливой, разве что изредка плакала… когда, например, сталкивалась с трагедией доброго и мужественного человека в Афганистане или видела рождение котенка…

Ковентина еще сильнее сжала руку Изабель, но, как ни странно, не причинила боли — зато между ними будто проскочила искра.

— Потому, что ты — именно та женщина, которую я искала. Я искала особу прекрасную, умную и, как ни жаль, близкую к смерти. И что было для меня особенно важно, так это то, что ты называешь «если бы». Мне нужна была женщина, которая в последний момент жизни пожалела бы о том, что так и не нашла свою настоящую любовь.

— А это заставляет предполагать, что я найду ее здесь. Ковен…