— Умереть, но не отступить! — рявкнул сержант, с удовлетворением отмечая, как, словно программу, воспринимают его слова эти буро-зеленые монстры. — И, главное, уничтожить как можно больше врагов. Не подставляйтесь напрасно. Нам жертвенные ягнята не нужны.

Закончив все необходимые приготовления, сержант неторопливо поднялся в свое последнее убежище. Он нисколько не тешил себя надеждой на победу или даже на выживание. Он просто не думал сейчас об этом. Челтон не знал, чувствуют ли волнение и страх эти искусственные бойцы — пагры. Ему было совершенно плевать на них. Сейчас сержант уселся прямо на бетонный пол дота и невозмутимо задремал. Как бы там ни было, а его разбудят, когда появятся гости. И чем накручивать себя эмоциями ожидания, лучше вздремнуть часок. Солдат спит — служба идет.

— Я не верю! — с чувством заявил Стингрей. — Это не мог быть сержант Челтон.

— Все свидетельства однозначно указывают на его как минимум причастность к этому делу, — возразил Фь Илъюк. — Какие еще доказательства нужны?

— Я знаю его уже столько лет, что, кажется, сроднился с ним, — с горечью продолжал Майкл. — Это не он. Кто угодно, но не он.

— Ты прекрасно знаешь, что трионцы пытались прижать генерала Мэнсона. Почему не допустить, что аналогично они не зацепили и Челтона?

— Потому что у Челтона нет жены, дочери и внука, — отрезал Стингрей. — У него одна семья. И эта семья называется спецназ Первого Земного флота. Но эта семья вполне способна за себя постоять. Что же могло случиться, чтобы человек с таким послужным списком, с такими взглядами, как у него, практически открыто перешел на сторону врага?

— Мы не сможем этого узнать до тех пор, пока не спросим у него самого, — развел руками гурянин.

— А где крейсер, на котором Челтон летел к Фениксу? — спросил Майкл, задумавшись. — Что они сейчас предпринимают?

— Ничего, — ответил Фь Илъюк. — Они идут к Фениксу, но обычным ходом им идти несколько часов. Руководство уверено, что Бергштайн что-то задумал. Поэтому есть решение форсировать события. На Феникс направлен корабль, входящий в группу десанта. Там есть подразделение морской пехоты, которое должно штурмом взять убежище Бергштайна.

— Черт! Если раньше не могли этого сделать, отдав эту работу спецназу, то почему надеются сейчас? — удивился Майкл.

— Насколько я понял, теперь операция носит статус армейской, и вряд ли даже возможные потери среди десанта остановят тех, кто командует. Армейцам это сладкая возможность прогнуться. Да и сунуть спецназ лицом в дерьмо тоже для них всегда приятно.

— Ты прав, — согласился Стингрей. — Но я не понимаю движущей силы в поступке Челтона. Нам надо срочно самим идти к Фениксу. Мы сумеем узнать причину. А армейцы его просто уничтожат. Может, мы не знаем чего-то, что вдруг стало известно Челтону?

— Что мы не знаем? — удивился, в свою очередь, гурянин.

— Понятия не имею. Того, что узнал Челтон и что заставило его так поступить, — пояснил человек. — Возможно, он надеется, что кто-то из своих придет к нему?

— Но почему тогда, Ахгар его забери, он отправил крейсер, где была и его команда, неведомо куда? — возразил вопросом Фь Илъюк.

— Значит, либо он больше не мог им доверять, либо, напротив, таким образом пытался их спасти. Он понимал, что кто-то из другого места, из Империи, успеет к нему быстрее, чем те, кого мы считаем своими, — продолжал строить гипотезу Майкл. — Что, если на крейсере что-то произошло? Есть от них данные?

— Да, — понуро сообщил гурянин. — Команда спецназа Первого Земного отдыхала в предоставленной им комнате, когда Челтон отбил пленного из корабельной тюрьмы.

— Из тюрьмы? — переспросил Стингрей. — Так там был бой? И почему же тогда его выпустили? И почему крейсер ушел?

— Челтон захватил командира крейсера и все подстроил так, что никто своевременно не отреагировал. Тревогу подняли только тогда, когда наряд военной полиции вернулся в распоряжение своего начальства. А это…

— Я понял. Может, на корабле все инфицированы какой-то заразой и Челтон уводил пленника, чтобы спасти и представить нам? Пошли на мостик, — решился Майкл. — Нам надо попасть на Феникс, пока Челтона еще не прикончили. А там, на месте, мы разберемся.

Шум боя загремел как-то сразу. Словно у гигантского визора сразу включили отключенный ранее звук. Перестрелка. Крики команд и вопли раненых. Затем стеганул по ушам первый взрыв гранаты. На несколько секунд все стихло, но лишь для того, чтобы вновь разразиться с еще большей силой. Челтон осторожно выглянул в направленную в сторону посадочного поля бойницу. Три бота выгрузили солдат мобильной пехоты, которые теперь пытались подавить первый заслон из десяти залегших за различными укрытиями пагров. Дело продвигалось неплохо, и хоть пехотинцы уже понесли потери, но и защитников становилось все меньше. Подхватив снайперскую винтовку, которую сержант реквизировал у Жала, он аккуратно расположился у бойницы и открыл неторопливый огонь. Цели с высоты пирамиды были видны как на ладони. Да и расстояние, ничтожно малое для снайпера, делало задачу чересчур легкой. Не торопясь палить по кому попало, действуя словно в тире, Челтон, тщательно целясь, выбил сержанта и троих капралов, руководящих группой. Таким образом, за несколько минут после пробуждения, сержант оставил нападающую группу без командиров. Как он и ожидал, атака немедленно захлебнулась, превратившись в отступление. Только, вопреки дальнейшим надеждам Челтона, пехотинцы не отступили к ботам и уж тем более не собирались садиться в них и улетать на корабли. Они, паля по возможным местам укрытия невидимого для них пока снайпера, отошли на окраину посадочного поля, где и залегли среди травы и деревьев. Боты же, все как один, снялись и стремительно скрылись за линией горизонта.

Перестрелка стихла. Пагры держали позицию, не видя больше целей, имперцы застыли в ожидании команды. Челтон бросил взгляд на коммуникатор и усмехнулся. До завершения первых двух из пяти обещанных часов осталось не больше двадцати минут. А у них опять затишье. Отличная картина. Он осторожно через мощный прицел винтовки осматривал посадочное поле и линию горизонта. Вскоре боты появились вновь. Они садились где-то за стеной леса и вскоре вновь уносились прочь. Видимо, нападавшие, наученные горьким опытом первых потерь, теперь начали серьезнее относиться к противнику.