Несмотря на старания Лилит, противников становилось все больше.

Увернувшись от нового нападающего, Малыш подхватил Лома на плечо и помчался к своим товарищам. Он бежал, словно рвущийся в атаку игрок американского футбола, увертывающийся от бросающихся на него защитников.

Рядом с Лилит стояли уже Самум и Упырь, стреляющие из своих бэсок. Едва только Малыш минул их линию, как они начали синхронно отходить, не прекращая отстреливаться. И в это время земля качнулась под ногами.

Диверсанты попадали на землю, стараясь вжаться в камни. Вокруг стучали осколки, камни, куски чего-то непонятного и даже целые тела раскиданных взрывом солдат. Едва перестали свистеть осколки, Малыш вскочил, вновь взваливая на плечо свою ношу. Товарищи оказались рядом, прекратив стрельбу по потерявшимся остаткам вражеского подразделения.

У скалы их ждали остальные, готовые помочь и прикрыть огнем. Группа начала быстро подниматься по склону, нагоняя отряд имперского спецназа, оказавшийся сейчас у начала уходящей в глубь горы расщелины.

Упырь, замыкающий подъем, ставил то тут, то там примитивные растяжки с бережно уложенными под валуны гранатами. Отсутствие всякого чувства самосохранения и явно ограниченные мыслительные функции у солдат, находящихся под воздействием чужаков, позволяли весьма эффективно бороться с ними столь примитивными способами.

Неожиданно придя в себя, Лом извернулся и ударил несущего его Малыша в челюсть. Положение было весьма неудобным, и удар вышел слабым и смазанным. Зато Малыш, сбросив товарища с плеча, приложил его совершенно прицельно.

— Надо его связать, что ли, — предложил Майкл, глядя на лежащего у его ног Лома. — А то я ему так окончательно все мозги стряхну, пока дотащу.

— Ты его и связанного не дотащишь, если он трепыхаться будет, — ответил Самум, споро извлекая на свет аптечку и выбирая один из шприцов-пипеток. — Я ему вколю снотворное. Пару часов спокойствия будет обеспечено. А там поглядим.

Он быстро сделал укол в бедро Лома и убрал опустевший шприц обратно в аптечку.

— Давай помогу, — предложил Упырь, кивая на бессознательное тело. — Можем его по очереди тащить.

— Пока не надо, — мотнул головой Майкл, вновь поднимая груз. — Как устану, сразу скажу.

Хрустя галетами из сухого пайка и делая из фляжки бережливые глотки, Малыш рассматривал недавних основных врагов, точнее солдат основного потенциального противника.

Упырь и Самум, сидя рядом, курили, привычно пряча огонек сигарет в кулаках — примитивная защита от снайперского ока. Лилит молчала, обняв свою «МРГ Матч». Видимо под воздействием каких-то невеселых мыслей, она не стала есть.

Отойдя по расщелине, постепенно превратившейся в глубокое ущелье, на несколько километров, обе группы сделали привал. Отдыхали довольно спокойно, тем более что Упырь и минер имперской группы оставили на пути возможного преследования достаточно неприятных гостинцев. Теперь все, выслушав короткие представления своих командиров, уничтожали сухие пайки, с интересом разглядывая друг друга. И кроме оружия других моделей, чуть иного тона камуфляжей да прочих мелочей, незаметных неопытному глазу, Никсон не видел особых отличий между имперцами и своими товарищами. Вот только легкий акцент в том же общем языке, на котором разговаривает и Империя и Федерация.

— Что будем с Ломом делать? — поинтересовался Никсон у подошедшего к ним сержанта, кивком указывая на лежащего чуть в стороне Томаса Моргана.

— А мы с ним ничего сейчас сделать не сможем. Он под воздействием какого-то препарата. И помочь ему смогут только в госпитале. Так что будем тащить, а уж когда вернемся, поглядим.

Майкл хотел напомнить, что они вряд ли скоро вернутся, раз уж база эвакуирована, но передуман. Сержанту виднее. Раз он сказал — вернемся, значит, вернемся. А где будет этот госпиталь — на их базе или на борту висящего на орбите корабля, какая разница. У солдата дом там, где он находится в данный момент, как у цыгана.

— Какие у кого будут мысли? — негромко спросил Макфлай, опускаясь на корточки рядом со своими бойцами, расположившимися одной группой.

— У меня есть мыслишка, командир, — прищурился Самум, с деланым безразличием разглядывая синеющее высоко над стенами ущелья небо.

— Рассказывай, — согласился сержант, удобнее усаживаясь между Малышом и Самумом, жуя сухую травинку.

— Мы очень удачно остановились, — начал Тинмагомед, закладывая руки под голову. — Здесь весьма уютное расширение в ущелье и даже травка растет. А по правому плечу от тебя большой валун из стены торчит.