— Ну-с, молодой человек, — благодушно произнес доктор. — Все наши договоренности я выполнил. Позвольте на этом распрощаться.

— Деньги?

— Вся оговоренная сумма уже переведена на твой счет. Ровнехонько семьсот двадцать шесть кредитов.

— Хорошо, — ответил Нортис и, указав подбородком на протез, спросил: — А что с протезом?

— Протез проводит последние настройки под нового владельца, — пояснил доктор. — Это займет еще около получаса. После чего рекомендую хороший восьмичасовой сон, чтобы щупы протеза смогли надежнее зафиксироваться в твоем теле. Ведь тебе не хочется неожиданных осложнений? И не забудь про регулярный прием оставленных мною таблеток.

Нортис молча кивнул, и доктор Люмбери покинул отсек жилмода в сопровождении Кибермеда. У Люмбери появилось сразу несколько неотложных дел — извлеченные органы не могли вечно находиться в сберегающих контейнерах, и следовало незамедлительно трансплантировать их в тела богатых клиентов, с которыми он уже успел обговорить все детали. К глубокому сожалению доктора, одного клиента ему придется разочаровать — мальчишка не согласился продать органы воспроизведения, — а тот старый чиновник был готов выложить за них кругленькую сумму. С сожалением вздохнув, доктор, не останавливаясь, прошел мимо регистрационной стойки с возвышающимся, словно оплывшая гора, Рамиресом и прямиком направился к станции монорельса, ведущего к шлюзовым воротам сектора. Большинство его клиентов проживали далеко не в двенадцатом секторе, и доктору предстоял долгий путь. Впрочем, Люмбери согревал себя мыслями о тех трехстах процентах прибыли, которые он поимеет с купленных задешево органов. Глупый мальчишка не знал, что такие чистые и здоровые органы — это огромная редкость в загнивающем Астероид-Сити. Огромная редкость…

Дождавшись, когда протез окончательно затихнет, Нортис закинул в рот горсть разноцветных таблеток, запил все это глотком теплой противной воды и погрузился в неровный сон, давая своему искромсанному организму хоть немного залечить повреждения. Больше всего калека опасался за прочность соединений артерий и вен с искусственными органами — в случае разрыва такого соединения он попросту истечет кровью. Именно поэтому он решил пожертвовать еще одним днем на восстановление. В любом случае у него достаточно времени — он ждал десять лет, что ему несколько лишних дней?..

Ничего не понимающий Нортис поспешно помчался на испуганный голос матери, продолжая вслушиваться в гогот неизвестных пришельцев. Игра в разведчиков была забыта. Нортис еще не знал, что это был последний раз, когда он играл подобно остальным детям его возраста. Когда мальчишка обдирая ладони, выбрался из-под лотков с водорослями, первым делом ему бросился в глаза упавший на колени отец, прижимающий обе руки к животу, и мать, вырывающаяся из рук неизвестного мужчины.

— Ржавый! Как думаешь, что у нее под этим комбезом?! Спорим, что такая телка не носит трусиков? Ну-ка дерни за липучку. Помнишь ту древнюю песню из архива? Дерни за липучку, получишь результат, — фальшивя, пропел нескладный парень, отличающийся гнилыми зубами и нечесаной гривой черных волос. — Ну же! Дергай давай!

— Господи! Что же вы делаете! — вскрикнула старшая Вертинская, извиваясь в руках молодого парня. — Алексей!

Услышав отчаянный призыв жены, Алексей Вертинский сумел вздеть себя на ноги и сделать шаг к жене. Торопившийся к родителям Нортис невольно замер на месте и во все глаза уставился на отца — такого выражения на обычно добродушном лице отца мальчишка не видел никогда. Опущенные плечи, выставленные перед собой напружиненные руки и самое главное — тяжелый свирепый взгляд исподлобья — Алексей уже понял, что одними только словами малолетних беспредельщиков не образумишь.

Еще один шаг вперед — и удерживающий Елену подонок покатился по полу, прикрывая лицо и истошно воя — прямой тяжелый удар Алексея расплющил ему нос, словно гнилой фрукт. Неизвестные нападающие ошеломленно застыли на месте — никто не ожидал от «ботаника» таких решительных и самое главное — стремительных действий. Нортис бегом помчался к родителям и остановился рядом с тяжело дышащим отцом.

Освобожденная мать крепко ухватила его за плечи и завертела головой по сторонам, высматривая Настю — младшая сестренка сидела на шаг позади от них и думала над важным вопросом: заплакать сейчас или это просто странная игра, в которую играют мама с папой.

— Убирайтесь отсюда! — выплюнул Алексей, закрывая собой жену и детей. — Просто убирайтесь, и я обещаю, что не буду сообщать охране!

— Ты долбанный навозник! Ты сломал мне нос! — проверещал катающийся по полу парень, между его пальцев показались ярко-красные струйки крови.

— Убирайтесь! — не меняя тона, повторил отец, и от его взгляда четверо подонков замешкались и растерянно переглянулись. Пятый был занят лишь своим расплющенным носом и сейчас ему было на все плевать…

— Мой нос! О… кажется, я захлебываюсь кровью! Мой нос…

Пронзительный перезвон таймера вырвал Нортиса из сна-воспоминания, который он видел каждую ночь вот уже десять с лишним лет. Рывком сев на узкой кровати, он обвел взглядом пустой отсек и сосредоточил визоры имплантата на мигающем экране браскома. Всего лишь будильник. Значит, он проспал не меньше десяти часов и сейчас время приема лекарств. Тело отдавало болью при каждом движении, и, закинув в рот горсть таблеток, Нортис с величайшим трудом заставил себя окончательно проснуться.