Привычно забравшись на платформу, он начал застегивать многочисленные пряжки и застежки и, лишь когда все уже было готово, вспомнил, что теоретически у него уже две полноценные руки. Именно теоретически…

Калека нажал пальцем на чуть пружинящую защелку на запястье протеза, и небольшая панель с легким щелчком откинулась в сторону, обнажив несколько рядов световых индикаторов, мерцающий датчик, показывающий цифры 47,5 % — оставшийся запас энергии в источниках питания и самое главное — темно-красный переключатель активации самого протеза. Сейчас он застыл на положении «Офф», и протез висел на плече юноши мертвым грузом.

— Пора проснуться, — пробормотал Нортис и решительно повернул переключатель до отчетливого щелчка. Мертвые индикаторы ожили, по ним пробежала вся гамма цветов, и наконец все огоньки зажглись успокаивающим зеленым светом.

Механические пальцы рывком сжались в кулак — это движение было проделано автоматикой протеза, которая подстраивалась под сигналы нервных окончаний хозяина. Аккуратно закрыв панель управления, Нортис перевел взгляд на протез и сосредоточился на команде «Разжать пальцы». Ничего не произошло. Искусственная рука отказывалась повиноваться. Несколько растерявшись, Нортис постарался представить в своем мозге картину, как его новая рука выпрямляется и смыкает пальцы на пластиковой тубе с водой. Безрезультатно. Протез не желал шевелить даже мизинцем. Следующие полчаса калека потратил на попытку оживить имплантат и заставить его повиноваться, но успеха не добился. Уже совсем отчаявшись и чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы разочарования, Нортис в бешенстве выругался и протянул руку к тубе с водой, собираясь освежить пересохшее горло. Совершенно неожиданно для него протез метнулся к узкой тубе и с такой силой сжал стальные пальцы, что жалко хрустнувший пластик разлетелся во все стороны, а Нортиса окатило брызгами воды.

«Придурок! Дешевый нуб!» — мысленно выругал себя калека — как он вообще мог забыть, что внешние искусственные имплантаты повиновались не мозгу, а нервным окончаниям, к которым были подключены. Чтобы пользоваться новой рукой, не надо было «воображать» само действие — надо было действовать!

Выдохнув, Нортис, уже не сосредотачиваясь, разжал кулаки, и обе руки повиновались — левый кулак распрямил пальцы, слепленные из живой плоти, а протез стремительно разжал артианитовые пальцы, и освобожденные остатки тубы шлепнулись на пол. Нортис поднял лицо к потолку и ликующе рассмеялся. Протез работал! Раскаты почти безумного смеха еще раз послышались из плохо изолированного отсека покалеченного постояльца, и проходивший по узкому коридору Рамирес невольно замер на месте и покачивая головой, прислушался. Смех его одновременно и удивил, и напугал — совсем не так должен смеяться семнадцатилетний парень.

Совсем не так… и эти странные перекаты смеха… они ему что-то напоминали — словно он уже слышал такой хохот прежде.

В коридоре вновь воцарилась тишина, и жирный хозяин жилмода развернулся и поспешно понес свои необъятные телеса к регистрационной стойке. Взгромоздившись на стул, Рамирес первым делом залез в свой личный компьютер и торопливо защелкал папками, выискивая нужный файл в обширном видеоархиве. Через секунду из стоящих на стойке колонок донесся вопль, переходящий в пронзительный смех с хрипами — именно такой хохот Рамирес и слышал из отсека Нортиса. Почти один в один. Взглянув на трехмерное изображение на вирт-экране, Рамирес скользнул глазами ниже и прочитал напечатанное мелкими буквами пояснение:

Нащупав за спиной одноразовую упаковку с соком, толстяк сделал глоток и пробормотал:

— Одно из двух. Либо парнишка держит в отсеке гиену, либо у него поехали мозги. Одно из двух…

Условный рассвет — на Астероид-Сити так назывался момент, когда притушенные на время сна лампы освещения начинали светиться ярче, — застал Нортиса за терминалом. В эту ночь он не ложился. Как можно спать, когда имеется безлимитный выход в сеть?

Лихорадочно стуча всеми десятью пальцами по клавиатуре, он листал архивы сетевых форумов и новостных сайтов. Установленный на поручне браском деловито похрюкивал, высасывая «тяжелый» архив доктора Люмбери из файлохранилища, через тонкий провод подключенный к терминалу. Нортис и раньше отличался быстродействием в сети — хочешь не хочешь, а научишься, если в приюте выход в сеть появлялся лишь на пару часов в день — но сейчас он давно побил собственные рекорды. Десять проворных пальцев — это ровно вдвое больше, чем пять, и к тому же великолепная тренировка для бездействовавших долгое время нервных окончаний в короткой культе. Имплантат, заменивший собой единственный глаз юноши, бесстрастно смотрел в вирт-экран и в отличие от своего предшественника не слезился и не болел от долгого сидения за компьютером. В общем, все было неплохо.

Осталось лишь возместить Рамиресу стоимость клавиатуры — с непривычки Нортис слишком сильно давил пальцами протеза на клавиши, и теперь почти разбитой контактной доске прямая дорога на свалку. Или на запчасти — Нортис не привык разбрасываться электронными запчастями от любого устройства — достаточно вспомнить про торчащий из затылочного гнезда разветвитель, собранный практически из мусора. Жаль, что терминал не имел программы для прямого коннекта с имплантированным гнездом. Поэтому Нортис и стучал по клавишам с упорством обреченного.

Через полчаса браском пронзительно заверещал, давая понять, что справился с задачей и уже загрузил архив на свой хард. На мгновение отвлекшись от листания форумов, Нортис дал браскому линк на следующий запакованный архив — уже его собственный, закинутый в сеть пару лет назад и с тех пор регулярно пополняемый. В приюте преподаватели не гнушались проверками личных браскомов — искали порнографические стереокартинки, запрещенное видео, проверяли, какие порталы посещал воспитанник, — полный контроль. Нортис попался лишь однажды, но урок он запомнил на всю жизнь — тогда старший преподаватель безжалостно удалил почти законченный программный код для разветвителя, — по своей тупости посчитав, что Нортис занимался написанием вируса. Объяснять Нортис ничего не стал и лишь молился, чтобы этот далекий от компьютерных технологий человек не вздумал просмотреть другие папки в браскоме. Пронесло. Понятно, что стоило воспитателю закончить нравоучительную лекцию и уйти, юноша мгновенно восстановил удаленную информацию. Но решил больше не рисковать — в следующий раз браском может проверить не человек, а любой из многочисленных роботов, и доложить руководству о более чем странном наборе программ и учебников для юного воспитанника. Хорошенько усвоив полученный урок, калека стал всю важную информацию хранить на платном файлохранилище в виде закодированного архива — три кредита в месяц вполне приемлемая цена.