— Было так красиво. Черные трусики выглядывали из брюк… Я не мог удержаться. У тебя тело, которое надо трогать.

— Ты же не сядешь сейчас за руль?

— Да мне пять минут до дома. Все время прямо. Не волнуйся.

Он так прожег меня взглядом, что я отвела глаза.

— Возьми велосипед Михела, пожалуйста. У нас достаточно неприятностей.

— Allright.Давай свой велосипед. В такую прекрасную ночь можно и прокатиться.

Я побежала в дом за ключом от сарая и увидела, как Михел тащился наверх по лестнице.

— Мне нужно в кровать, Ка, мне надо прилечь… Завтра я все уберу, — простонал он.

— Хорошо, милый. Я только дам Симону твой велосипед. Ему же нельзя за руль в таком состоянии.

Он только застонал в ответ.

Накинув на плечи черную куртку от лыжного костюма, я семенила по гравиевой дорожке к сараю, изо всех сил стараясь делать равнодушный вид. Я знала, что Симон идет за мной. Я хотела, чтобы он пошел за мной. Уже когда я увидела, в каком виде Михел висел на перилах, я поняла, что все случится сегодня.

Я вдохнула морозный воздух, чтобы не грохнуться в обморок от напряжения и хоть как-то прийти в себя. Я попыталась почувствовать себя виноватой за то, что должно было произойти, но у меня не получилось. Дрожа, я попыталась попасть ключом в замочную скважину, и когда мне это не удалось, Симон взял все в свои руки. Мы хихикали над нашей возней и неловкостью, я еще бормотала что-то о том, как же напился Михел, а Симон начал гладить мои волосы, поднял указательным пальцем мой подбородок и поцеловал меня. Его полные, жадные губы осторожно прижались к моим, и когда его язык добрался до моего, он застонал. У меня подкосились коленки, мышцы стали как будто ватными, а сомнения исчезли. Я хотела этого мужчину. Это был тот самый неизбежный момент, приближение которого я чувствовала уже два года.

Целуясь, мы ввалились в сарай, наши губы не отпускали друг друга ни на секунду, а все мое тело просто кипело от желания. Куртка упала на пол, но я не чувствовала холода, я была готова сбросить всю одежду, лишь бы почувствовать прикосновения его пальцев на коже. Тяжело дыша, Симон выпутался из куртки, притянул меня к себе и сунул холодные ладони сзади мне в брюки. Его пьяная неловкость вмиг испарилась. Через брюки я почувствовала, как он возбудился, и ни минуты не сомневаясь, расстегнула его ремень, молнию и обхватила пальцами горячий пульсирующий член. Я выбралась из сапог. Симон стянул с меня джинсы вместе со стрингами, опустился на колени и уткнулся носом мне между ног. Он схватил меня за бедра и жадно притянул к себе. От его теплого дыхания все у меня внутри задрожало, и по телу пробежала судорога, когда его язык проник внутрь. Он снова поднялся выше, лизнул мой живот, сжал мои груди, все еще стянутые бюстгальтером. Нетерпеливо расстегивая крючки, он снова впился в мои губы.

— Попробуй, какая ты вкусная, — простонал он.

Я облизала его губы и почувствовала собственный солоноватый привкус. С полки упала и разбилась бутылка, он приподнял меня, и я обхватила его ногами, он прижал меня к верстаку Михела, я задохнулась в тот момент, когда он резко в меня вошел. Мы трахались, как дикие звери, в полной темноте, хрипели, урчали, дрожали и рычали. Если бы в тот момент вошел Михел, мы бы, наверное, не остановились, так одержимы мы были друг другом.

— Сейчас бы еще глоток водки и сигару.

Он провел по моей щеке припухшими губами и улыбнулся.

— Ты потрясающая женщина, Карен. У тебя такое нежное тело, оно создано для секса. Я понял это, как только тебя увидел.

Он провел рукой между моих бедер, слегка ущипнул и снова застонал. Я поцеловала его и стала на ощупь искать брюки и трусики. Мне ужасно хотелось заплакать, чего со мной уже несколько лет не случалось после секса. Симон натянул брюки, застегнул молнию и надел куртку. Я кое-как влезла в джинсы и сапоги. Только теперь я почувствовала, что пальцы на руках и ногах онемели от холода.

— Я не хочу тебя оставлять, красавица, я хотел бы заниматься с тобой любовью всю ночь, а потом заснуть, обнявшись. Но нам надо быть очень осторожными…

Он обнял меня и поцеловал кончик холодного носа.

— Тебе пора… Михел тоже начнет беспокоиться, куда я пропала.

— Ты только не переживай, Карен. Никто никогда не узнает. Ты — моя тайна.

Я прижалась к нему и подумала об обещаниях, которые мы с Михелом дали друг другу. Мы должны были сразу сказать, если почувствуем что-то к другому человеку. Измене не было места в наших отношениях, и если такое случилось бы, в ней надо было честно признаться. И если до такого все-таки дошло бы, то мы должны были подумать о безопасности и уж конечно, никогда не пойти на измену с кем-то из близкого круга. И все обещания я нарушила, ни на секунду не почувствовав себя виноватой. Симон высвободился из моих рук, сунул руки в кожаные перчатки и вытащил велосипед Михела из других велосипедов.

— Я уже предвкушаю, как буду его возвращать, — шепнул он с хитрой улыбкой.

Я смотрела, как он уехал в темноту, с прямой спиной и развевающимися непослушными волосами. Он не обернулся. Я не могла вернуться в дом и лечь в постель рядом с Михелом, как будто ничего не случилось. Сердце билось слишком сильно, в голове носилось беспокойство на грани с паникой. Больше всего мне хотелось бежать, просто бежать куда-то, чтобы избавиться от всего и ни о чем не думать.