— Правильно делают — карабахцы крутой народ.

— Но очень маленький, — сказала Мари.

Марат покачал головой:

— За время Второй мировой войны этот маленький пятачок дал двадцать пять генералов, четырех маршалов и одного адмирала флота — это высшее звание ВМС.

— Вы не шутите?

— Не выдумываю ли, хотите сказать? Нет, я закончил военное училище, кое-что помню из лекций одного хорошего преподавателя.

Мари улыбнулась, рассеянно помешивая соломинкой коктейль:

— Интересно, где видел воду этот адмирал у себя в Карабахе, он же — Нагорный?..

— В кружке, — подыграл ей Марат.

— Зачем вы со мной искали встречи? — спросила Мари.

— Я человек холостой и к женщинам отношусь с интересом, — просто ответил Марат. — Кроме того, мы подумали, что вы сможете поспособствовать нам — устроить встречу с представителем British Petroleum. Он наверняка труднодоступен.

— Вы хорошо ведете переговоры, — оценила его откровенность Мари, — вообще, честность — лучшая политика. Но в данном случае это вам не поможет. Моя рекомендация для Маркуса Миллера — наихудшая.

— Он недолюбливает англичан? — пошутил Марат.

— Он сильно недолюбливает лично меня. Загляните на его брифинг для прессы и послушайте мои вопросы. Он будет доказывать, что 70 процентов загрязнений Каспия приходит с водами Волги, Баку и Сумгаит дают 7–8 процентов стоков, а на долю нефтяных вышек приходится не больше полпроцента всей грязи. Это официальная статистика, оплаченная деньгами определенных сил.

— А что будете спрашивать вы?

— Я буду задавать очень неприятные вопросы о том, что случится, если потерпит крушение хотя бы один из стареньких изношенных танкеров? Что будет, если лопнет стык трубы в долине Боржоми, — ведь проверка показала, что из-за воровства 15 тысяч стыков на трубах — некачественные? Ему придется ответить, если он хочет быть честным, что лучшая в мире минеральная вода исчезнет навсегда. А одна масштабная авария на Каспии превратит его в Мертвое море. Экологическая обстановка здесь — критическая. Одна катастрофа — и больше не будет проходных рыб этой акватории.

— Каких рыб? — не понял Марат.

— Осетров, — объяснила журналистка, — и икры не будет.

— Убедили, — заявил ее собеседник, — я уже готов вступить в Партию зеленых, я люблю икру.

Мари рассмеялась:

— «Зеленые» как раз не едят икру и не носят меховых изделий.

— Тогда я выхожу из партии, но буду за них голосовать. В общем, я понял, почему вы не сможете свести нас с этим губителем природы. А может, он со страху как раз прислушается к вашему мнению?

— Он заподозрит в вас диверсанта, которого я внедряю в его стан.

— Марина, а вы действительно думаете, что я диверсант, связанный с УНСО?

Та ответила вопросом на вопрос:

— А вы какое училище заканчивали?

— Гм, — поперхнулся Марат, — Новосибирское десантное.

— Спецназ?

Пришлось согласиться с этим предположением:

— И там приходилось служить.

— А ваш друг?

— Тоже.

— А болгарин?

— Ну, он тоже подготовленный мужчина — в прошлом чемпион мира по вольной борьбе.

Марина расхохоталась, прикрываясь ладонью:

— Вот видите, вы совсем не подозрительная компания! Маркус Миллер будет от вас восторге, и азербайджанские власти — тоже.

У Мари зазвонил сотовый, она извинилась и принялась обсуждать что-то со своими бакинскими партнерами. Марат посетовал на себя, что до сих пор не обеспечил себя независимой связью, — его скромная мобила молчала в Азербайджане. Надо непременно купить завтра местную карту или даже взять себе аппарат получше — мало ли что случится в чужой стране.

Мари закончила разговор и предложила:

— Хотите вместе со мной на местную политическую тусовку? Нас приглашает Гюльзар.

— Спасибо, но я боюсь, что меня будут снова принимать за «оранжевого» боевика, а я их терпеть не могу. Я подожду своих друзей в номере. Интересно, что они делали в море…

Они мило попрощались в фойе и разошлись в разные стороны. Марат поднялся на свой седьмой этаж. Не увидев дежурного в холле, он несколько удивился — гостиница была дорогая, «четырехзвездочная», если верить ее рекламе. На этажах дежурили по два молодых человека, не считая разных уборщиц, посыльных и гарсонов. Он насторожился, когда с мягкого дивана резво поднялся мужчина восточной наружности и направился к нему. Марату не понравилась выпуклость под пиджаком у мужчины с левой стороны пиджака.

— Предъявите свои документа, — сказал незнакомец с отчетливым акцентом.

— Чем обязан? — осведомился Суворов.

— Гостиница специальная, режим безопасность, — сообщил тот. — Документы!

— Сначала — твои, — ответил Марат. — Службы не знаешь?

Мужчина выхватил переговорник и залопотал в него что-то. Тогда Марат решительно двинулся мимо, направляясь в свое ответвление коридора. Ситуация нравилась ему все меньше: он чувствовал, что дело вовсе не в проверке документов, — это только предлог, чтобы задержать его.