— Богуслав, — сказал Сергей, подавляя смешок, — ты и с ними собираешься так панибратски разговаривать? Могут обидеться.

Боб строго посмотрел на него:

— Тут главное правило — прорываться сразу к «великому хану», все равно решает только он. Иначе тебя перестают уважать — это же Восток.

— А англичанин — тоже так думает?

— Он нас поймет как европеец европейца, — безапелляционно заявил Богуслав.

— Белые люди?

— Так точно!

«Гейша» наконец робко взялась за громкую связь и шепотом произнесла в нее:

— Извините меня, Закир Комбарович, московские гости прибыли, сидят.

После паузы в селекторе прозвучало:

— Извинись перед ними и угости чаем. Минут через десять пусть войдут…

Сергей выпучил глаза на Боба.

— Что бы это значило?

Боб пожал плечами:

— Это значит, что мы вовремя — только и всего.

Всполошившаяся секретарша уже подавала чай и сладости в богатом сервизе, кланяясь незнакомым «повелителям».

— Давно они совещаются, красавица? — спросил Сергей, чтобы поддержать свой неожиданно высокий статус.

— Минут пятнадцать, Смирнов-бек, — скромно ответила та.

Прихлебывая ароматный напиток, налитый изящной ручкой секретарши, Сергей покачал головой:

— А не нравится мне это. Затевают что-то.

— А как же, — согласился с ним Боб. — Азиатское коварство. Наверное, янычар вызвали, будут нас на дюшбяря крошить саблями.

— А что такое «дюшбяря»? — удивился Сергей.

— Не знаю, в меню вычитал сегодня.

Сергею все больше нравился этот товарищ Марата — ироничный и уверенный в себе. Впрочем, Смирнов отдавал себе отчет в том, что лично Кочаров и лично Суворов вообще не заинтересованы во всем этом деле. По большому счету, и их хозяин Федорцов не играет пока в «нефтяную рулетку». Главное лицо переговоров — он и его отец.

— Не бери в голову, — посоветовал ему Боб, уловив тень сомнений на лице. — Решаем не мы. Проект подготовил твой отец, нажаты какие-то пружины — должен быть результат. Наше дело — надувать щеки и строить из себя важных птиц. Так меня Федорцов инструктировал.

Секретарша взволнованно сообщила:

— Господин Смирнов и господин Кочаров, вас ждут!

Помахивая кейсами, они вошли в апартаменты.

Англичанин оказался классическим представителем своего племени — худощавый, спортивный, с надменно-вежливым выражением лица. Закир-бека точно так же можно было спутать с любым другим удачливым азербайджанцем из хорошего рода — округлый, лоснящийся, важный.

Сергей смело подошел к ним с рукопожатием:

— Спасибо, что приняли нас без долгих проволочек, — уверенным голосом сказал он.

— Как здоровье вашего многоуважаемого отца? — вежливо спросил его Рзаев.

— Вы с ним знакомы? — удивился Сергей. — Спасибо, он не смог прилететь сам, немного нездоров.

Маркус Миллер что-то негромко сказал по-английски, а молодой человек-переводчик огласил его фразу по-русски:

— Надеюсь, это только «дипломатическая болезнь». Господин Миллер имел честь встречаться с господином Смирновым в Норвегии.

— Очень приятно, — слегка поклонился Смирнов-младший и продолжил на языке собеседника: — Можно без переводчика, мы говорим по-английски.

— О, это из-за меня, — сообщил Закир Рзаев, — аллах не дал никакой склонности к языкам.

Англичанин не собирался терять время:

— Завтра утром начинается совещание, но по сути оно уже началось, у меня назначен ряд встреч. Поэтому давайте говорить по существу дела. Что вы намерены предложить консорциуму?

Сергей достал из кейса бумаги:

— Вот короткий синопсис по нашему вопросу. Суть в том, что мы готовы возобновить эксплуатацию шести глубоководных скважин, замороженных в 1993 году на Гюнешли.

— Вы понимаете, что результаты национализации этих объектов не могут быть пересмотрены?

Смирнов возразил:

— Мы можем требовать через международный суд компенсации затрат.

Миллер поморщился:

— Вы же понимаете, что это затянется на долгие годы и вряд ли даст результат.

— Но вышки все это время будут простаивать — до решения суда.

Равнодушное пожатие плечами:

— Их ввод в строй намечен на 2009–2010 годы, так что мы ничего не теряем.