Боб широко улыбнулся:

— Вот это я люблю. Честно говоря, если бы ты отказался, я серьезно подумал бы — не спрыгнуть ли по-тиху, пока есть возможность, — и он чуть хлопнул еще раз Марата правой рукой по левому плечу — с той стороны, где были ушиблены ребра.

Марат отпрянул и скривился:

— Вот что: сделай-ка мне тугую перевязку на ребра, и я еще денек лучше полежу в покое. Можешь сообщить прессе, что мне переломали ребра. Пусть крысы — на всякий случай — будут уверены, что я вышел из боевой формы.

— А как на самом деле?

— Тебя свалить еще сумею…

— Ой ли? — поморщился Боб, который не раз видел Марата в деле, но никогда не выходил с ним на спарринг.

Марат оглядел его мощную фигуру:

— Бороться я не стану, погашу издалека, без риска — и все. Убить легко, надежно отключить — сложнее, зафиксировать, оставив сознание, — нужны целые ребра…

— Ладно, посиди еще денек, отдохни. Я потребую, чтобы они просветили ребра рентгеном.

— Не надо. Я в этом деле опытный — есть одна или две трещины в хрящах, а рентген их все равно не покажет, — отказался Марат.

Боб снова постучал в дверь и потребовал бинты, желательно эластичные. Вскоре он уже натягивал тугую резину для шин из доставленной аптечки на ребра Марата. Занимаясь этим привычным для всякого спортсмена делом, он решился поделиться сомнениями с товарищем:

— Послушай, Седой, — нахмурился он. — Что-то нечисто со Смирновым. Парень он отчаянный, я убедился на деле — коленки у него не дрожат. Но код на его бумагах был записан с перестановкой. Он попробовал два варианта, а потом рискнул на третий — и угадал. Я не понял, что это значит. Он что, любитель поиграть в «русскую рулетку»?

Марат подумал и спросил:

— Какие перестановки он использовал?

— Первые две — не знаю, а последнюю — по увеличению цифр.

— Правильно. В нашей группе «О», если приходилось записывать шифр или передавать его по радио, то использовался набор, который следовало набрать с конца, либо по восходящей последовательности, либо по нисходящей. В сумме получается как раз три попытки. В других спецгруппах, как мне известно, использовали четные и нечетные варианты, прибавление единицы, перестановки пар — у каждого был свой почерк. Так что если у Сергея был набор цифр и он был уверен, что установкой занимался кто-то из наших, то он ничем не рисковал.

— А может, он сам ставил эти мины? — задумчиво проговорил Боб. — Нет, не может быть. Он не подпустил бы инженера к ловушке. Ведь этот бабай чуть не поднял нас на воздух. Если бы выскочил второй штырь…

— Если бы он ставил заряды, то попал бы в точку с первого раза, — резонно добавил Марат.

— Хорошо, — поднялся Боб, закончив перевязку, — заживляй раны и высматривай меня по телевизору — я про тебя буду рассказывать.

— Скажи им правду: я все-таки пятерых тепленькими постелил.

— Дурило ты: первого нельзя признавать, он же действительно спрашивал у тебя документы! — и Богуслав покинул «мрачные застенки спецслужб».

Выбравшись из бедного села, все имущество которого стоило меньше, чем личный бункер бывшего шефа ОБОПа, Богуслав с головой окунулся в многочисленные хлопоты. Они поделили с Сергеем обязанности, чтобы больше успеть. Смирнов занимался всеми официальными вопросами: отвез в прокуратуру письменные показания по поводу обезвреженной вчера мины, проконсультировал Снайдера относительно остальных четырех зарядов, объяснив ему, что придется сначала выкупить у Губаренко оставшиеся четыре журнала эксплуатации. Пришлось показать ему запись шифра на том экземпляре, который у него находился в кейсе.

Смирнов не стал, конечно, посвящать американца в тот открывшийся ночью факт, что он сам командовал установкой этих устройств и в его памяти находятся все шесть ключей. Четыре из них еще пригодятся, но только в том случае, если он сам будет восстанавливать нефтедобычу. Если обманут — пусть покупают эти цифры, пусть поторгуются и сравнят, кто запросит меньше — Губаренко или он сам…

После обеда он был приглашен в кулуары совещания. Господин Маркус Миллер познакомил его с составом инспекционной комиссии, состоявшей из представителей руководства и специалистов. В официальном решении значилось, что инспекция должна проследовать по всей трассе нефтепровода и «произвести анализ и оценку следующих вопросов:

— готовность к пуску в целом;

— техническое состояние стыков и станций подкачки;

— техсостояние резервуаров-накопителей;

— урегулировать возникшие финансовые конфликты, связанные с выплатой компенсаций за отчуждаемые земельные участки;

— расследовать случаи нарушения прав местного населения на природные ресурсы;

— исследовать экологические проблемы;

— ущемление демократических прав этнических групп, создающее напряженную социальную обстановку;