Уж если кто и нервничал по-настоящему, так это актеры, которым предстояло пережить весь ужас предыдущего представления по второму кругу. Однако это пошло им на пользу. Играли они с полной отдачей. Напряжение артистов передавалось в зал.

Драгилев, игравший роль Германа, покачнулся и выронил из рук телефонную трубку.

— У тебя осталось мало времени, дорогой, — холодно продолжила жена. — Спасай свою жизнь, пока это возможно.

Она достала маленький блестящий пузырек. Адвокат раскрыл папку, где лежали документы, и положил сверху ручку с золотым пером.

— Не дожидайся судорог, Герман. Тебе необходимо поставить двенадцать подписей, и ты получишь пузырек с противоядием. Время пошло на секунды.

Герман медленно, шаг за шагом, с трудом подошел к столу, взял ручку и начал подписывать документы. Каждый подписанный лист тут же убирался со стола и клался в папку. Все документы были подписаны непрочитанными. Как только папка попала в руки адвоката, жена протянула ему пузырек с противоядием. Он судорожно открыл крышку и выпил содержимое.

На несколько мгновений все замерли в ожидании. Ничего не происходило.

— Чертовщина какая-то! — глянул на пузырек Герман и сжал его в ладони. — Это же вода!

— А ты что думал! Глупец! — женщина громко засмеялась, встала из-за стола и взяла полные рюмки с коньяком. — Теперь и мы, Витенька, можем выпить за успешное завершение спектакля!

Адвокат принял у нее рюмку, они чокнулись и выпили коньяк. Она повернулась к мужу.

— Неужели…, ты думаешь…, что мы…, бы…

Актриса замолкла. Драгилев с ужасом смотрел на пустой пузырек, лицо его побледнело. Он хотел что-то сказать, но изо рта пошла кровавая пена. Он сделал два шага назад, вознес руки к небу и рухнул на сцену, как срубленное дерево.

Кто-то из зрителей громко зааплодировал.

Галина Леско подбежала к Драгилеву и, встав на колени, склонилась над бездыханным телом. Кровь стекала ручейками по его щекам.

— Он мертв! — крикнула она в ужасе.

Аплодисменты стали еще громче. Занавес закрылся.

Несколько мужчин, сидевших в пятом ряду, вскочили со своих мест и быстро прошли за кулисы. Забелин уже стоял возле трупа.

— Прошу актеров оставаться на месте! — приказал подполковник Крюков. — Костя, вызови экспертов и «скорую»!

Трифонов с усилием разжал руку покойника, достал платок и взял пузырек. Ладонь Драгилева была испачкана коричневой краской.

— Что там, Александр Иваныч? — спросил Судаков.

— Пузырек, как мне кажется, серебряный, но покрашен в коричневый цвет и покрыт лаком. На первый взгляд, похож на стеклянный. — Он поднялся на ноги и подошел к актрисе. — Вы и раньше давали ему этот пузырек?

— Мне трудно сказать. Я ведь первый раз играю в этом спектакле. Но, мне кажется, на репетициях был другой. Ваня его легко открывал, пил воду и отбрасывал в сторону, а сейчас он замешкался с крышкой и оставил его в руках. И потом мне показалось, что он поморщился, после того как выпил содержимое.

Трифонов обратился к помощнику режиссера:

— Прошу вас, Нина Сергеевна, попросите сюда заведующую реквизитом.

На сцене появился Антон Грановский со своим режущим голосом. На сей раз его вовремя остановили.

— Антон Викторович, займитесь зрителями, — жестко произнес Судаков. — Они могут и сцену разнести, а нам еще работать здесь.

— Что значит «вам»? А артистам?

— Мы должны дать им такую возможность, но не сегодня. Иван Драгилев мертв. Постарайтесь договориться с залом.

На сцене появилась заведующая реквизиторским цехом.

— Вам знаком этот пузырек? — спросил Трифонов, держа на ладони платок, на котором лежал пузырек. — Обратите внимание, с некоторых мест слезла краска и проглядывает металл.

— Нет, у нас таких нет.

— А из чего артист Драгилев пил яд?

— У нас обычные пузырьки от лекарств. Целая коробка. Я смыла с них этикетки и наполняла обычной кипяченой водой. Ваня иногда переигрывает и так забрасывает пузырьки, что их не найдешь. Сцена же очень большая. После спектакля я кладу в сумочку новый пузырек с водой и оставляю на нужной полке.

— Старая, знакомая история. Пузырек подменить мог кто угодно, так же как и патрон в револьвере.

Забелин уже достал пистолет из шкатулки и проверил его.

— С браунингом все в порядке.

— Было бы странно, если бы в нем оказался другой патрон! — усмехнулся Крюков. — Боюсь, убийца решил не повторяться. Сколько раз на сцене пьют, едят и вообще что-нибудь глотают?

— Во втором акте подливают яд матери мужа. Она выпивает кофе и умирает, а вообще, сцен таких много. Уму непостижимо!