— А при чем тут серебряный пузырек? — поинтересовался генерал.

Эксперт не стал отвечать на этот вопрос. Он был человеком прагматичным и не признавал никакой мистики. Он лишь покосился на Судакова — мол, отвечай сам на глупые вопросы. Следователь не смутился.

— Серебряный пузырек играет роль своеобразной черной метки, товарищ генерал, По старым поверьям, оборотня можно убить только серебряной пулей. Фартышева была застрелена именно серебряной пулей. Теперь убийца идет на неоправданный риск и заменяет стеклянный флакон на серебряный, предварительно выкрасив его в коричневый цвет. Лично я считаю, что этим убийца дает нам определенное направление. В чем оно заключается, я еще толком не разобрался, но серебряные предметы должны иметь какое-то значение. Можно согласиться, конечно, что актеры имеют что-то общее с оборотнями. Их работа заключается в перевоплощении. И чем талантливее актер, тем лучше у него это получается. Но мне кажется, что правда зарыта гораздо глубже. Артист-оборотень слишком простое определение. Оборотни творят зло, а актеры доставляют своей игрой эстетическое удовольствие. Мне кажется, убийца хочет перед нами оправдаться либо указать на причины, заставившие его идти на тяжкие преступления.

— Вы же взрослый, солидный человек, Борис Ефимыч! — покачал головой генерал. — Подполковник юстиции, старший следователь прокуратуры. И вдруг на тебе — оборотни, лешие и ведьмы…

— Тогда, может быть, вы мне объясните, зачем убийце понадобилось менять стеклянный пузырек на серебряный? Причем в нем не было яда, обычная вода.

— Причина может быть другой, — заметил Крюков. — Артисты — люди впечатлительные, ранимые и склонные к мистицизму. Убийца нагнетает страх. Он хочет, чтобы его боялись не просто как маньяка, а как карающего меча правосудия. К счастью, цели он своей не добился. Пока только мы, сидящие в этом кабинете, рассуждаем о серебре. Актеры ничего не знают о серебряной пуле и о пузырьке.

— И что вы намерены предпринять? — спросил Черногоров.

— Нам нужен еще один спектакль или два. Мы говорили на эту тему с руководителем театра. Грановский согласен с нами. Ему понадобятся четыре дня на репетиции, чтобы ввести новый состав.

— А что с другими исполнителями? — поинтересовался генерал.

— В спектакле заняты шесть человек. Участвуют актеры Хмельницкая, Костенко и молодая актриса Любовь фирсова. Но дело в том, что они появляются на сцене во втором акте и приезжают в театр на час позже. Ни при первой, ни при второй трагедии их в театре не было.

— Хотите еще раз испытать чужую судьбу? — Черногоров поморщился. — А сумеете ли вы обезопасить людей?

Подполковник говорил уверенно.

— Конечно. Сейчас мы изучаем режиссерскую партитуру спектакля, знаем все переходы от эпизода к эпизоду со всеми перебивками света и знакомимся с мелочами. Оцепим театр, выставим людей за кулисами, проверим весь реквизит, что вызывает сомнение — заменим, короче говоря, сделаем все возможное.

— Убийца достаточно хитер, чтобы обвести вас вокруг пальца. Вряд ли он еще раз пойдет на сцену с заряженным пистолетом. Тут важно перекрыть ему ход на сцену и отрезать его от любого возможного контакта.

— Все так и задумано, Виктор Николаевич, — успокоил генерала Крюков.

— Разрешите мне, товарищ генерал?

Капитан Забелин встал.

— Говори, Костя, слушаем.

— У меня есть основания подозревать в организации всех убийств автора пьесы майора Колодяжного.

— Оригинально. Колодяжный — наша гордость, а ты его в убийцы зачисляешь. Ну, рассказывай.

— В первую очередь хочу заметить следующее. Подготовка каждого убийства сопряжена со сложными трюками. Первое убийство запланировано еще в мае. Но как преступник мог готовить убийство, не зная содержания пьесы? Напомню, пьеса никем не читалась до момента, пока она не попала в театр, а это произошло шестнадцатого мая. Убийца в то время уже искал квартиру для приманки актрисы Хмельницкой…

— Вы позволите, я буду ставить палки в колеса нашему докладчику? — обратился к Черногорову Судаков.

— С удовольствием позволю, — усмехнулся генерал.

— Тогда так, Костя. Объясни мне простую вещь. Колодяжный знал, что его пьесу примут к постановке?

— Он очень самоуверенный тип. Во всяком случае, не сомневался в этом.

— Неубедительный ответ, — следователь продолжал атаку. — Он был знаком с актрисой Хмельницкой до прихода в театр, знал все ее слабости, любовь к антиквариату, а главное — то, что ей дадут одну из ролей в его пьесе?

— Ирина Хмельницкая одна из ведущих актрис театра, и роль матери вполне подходит ей. Если знать репертуар театра, то можно предположить, кого возьмут на какую роль.

— Но на эту роль подходит актриса Виноградова.

— Она давно уже не получает ведущих ролей, а Грановский предпочитает использовать кассовых актеров. Один и тот же состав переходит от одного спектакля к другому. А актерские привилегии и слабости известны всем, у нас хватает желтой прессы, где популярным людям перемывают косточки и описывают их нижнее белье. При желании о Хмельницкой можно узнать любые подробности, не заглядывая в театр. Я все же думаю, что Колодяжный ходил в этот театр, и не один раз. Ребята из его отдела считают Колодяжного высокомерным эстетом. Слишком тщеславен и самолюбив. Я обошел сегодня по дороге на работу десять книжных ларьков. Все продавцы в один голос говорят, что книги Колодяжного улетают с прилавков с ураганной скоростью, чего никогда не наблюдалось. И это факт, а не догадки. Колодяжный постоянно появляется за кулисами. Он ведет себя как свой, а это значит, что человек может раствориться среди работников театра и оставаться незамеченным, как мебель, к которой привыкаешь.

К этому я хочу приложить еще один фактик. Колодяжный — отличный стрелок и лучший в своем управлении. Мало? Могу добавить. Вчера Колодяжный присутствовал на спектакле, но после закрытия занавеса исчез. Почему же он вместе с нами не пошел за кулисы? Ведь он свой! Со всеми артистами запанибрата, чуть ли не хлопает по плечу самого Антона Грановского. И вдруг такое равнодушие! А на кладбище слезу ронял на похоронах Фартышевой. Хотите или нет, но Колодяжный по всем параметрам входит в число подозреваемых. Я считаю, что за ним надо установить наблюдение. Если махнуть на него рукой, то на следующем спектакле кто-нибудь наткнется на нож по случайности, а мы опять схватимся за головы и будем гадать на кофейной гуще.