Молодой парень лет двадцати трех на «Ниве» спросил:

— Сколько платишь, красавица?

— Сто долларов до Твери и сто за скорость.

— Неплохие деньги, но сто пятьдесят верст в один конец и столько же назад… Я вернусь под утро. А скорость по такой дороге стоит дороже.

— Ладно, философ, сколько хочешь?

— Триста. И деньги вперед, а то я вас, красоток, знаю. Попкой вильнешь и пойдешь своей дорогой.

Анне надоело мокнуть, да и время поджимало. Она села в машину рядом с водителем.

— Поехали.

— Деньги.

Пришлось надрывать пачку долларов, чтобы вынуть из нее три сотни.

— Вот это другое дело! Надеюсь, не фальшивые?

— А ты на зуб попробуй. Трогай, у меня мало времени.

Машина понеслась по Москве, обливая лужами пешеходов у светофоров. Только бы вырваться из этой паутины! Как же она устала жить в бесконечном страхе!

Он даже не тормозил, а ударил ее по лицу локтем на полном ходу со всей силы, а потом бил, бил, бил, пока она не потеряла сознание. На шестидесятом километре он остановился, вытащил ее из машины и сбросил под откос дороги. О такой добыче он и не мечтал. Когда она открыла сумочку, он подумал, что в ней лежит толстая книжка, но когда странички этой книжки приобрели знакомый сладостный рисунок, то тут уже думать было не о чем. Он развернулся и поехал обратно, даже не пересчитывая деньги. А зачем?

Анна очнулась от холода. Ее трясло. Она лежала на мокрой пожухлой траве в полной тишине. Нос, глаза, губы, зубы, кости будто находились под наркозом. Голова казалась больше земного шара, а в ушах стоял глухой шум. Веки едва приоткрылись. Черное небо изредка прорезали яркие фары мчавшихся автомобилей. Да, Агаты Кристи из нее не получилось, придется переквалифицироваться в покойницы.

Иногда человек бывает и весел и грустен одновременно. Именно таким сегодня вечером наблюдали Дмитрия Кутепова.

Наташа была испугана. Отца дома не было, и они втроем пили чай с подгоревшими пирожками. Трифонов не стал упрекать девушку и ел пироги с удовольствием.

— Так что у вас за проблема, молодые люди? — наконец спросил Трифонов.

— Проблема в глупости, дядя Саша, в Димкиной глупости. Грановский дал ему роль мужа в «Тройном капкане». И этот псих согласился.

Трифонов поставил чашку на место.

— Минуточку, но Дмитрию, как я помню, всего двадцать семь лет, а герою под пятьдесят.

— А Грановскому плевать! Он перетасовал текст пьесы и сделал их молодыми, — возмущалась Наташа. — А почему Анька Железняк может играть роль жены, а он не может играть роль Германа?! Они ровесники, учились на одном курсе, та через постель Грановского стала звездой, а Димка произносит только одну фразу: «Кушать подано!».

— Не утрируй, Наталья. У меня есть роли. Не главные, но есть. И я считаю, что все уже кончилось. Не может убийца поставить себе цель убить всех артистов. Полная бредятина! А вы как думаете, Александр Иваныч? К театру уже не подберешься. Там на каждом шагу охрана.

— Я бы не был уверенным на все сто процентов. Ты попал под прессинг режиссера? Тебя он тоже шантажировал?

— Да вовсе нет! Как раз Анька мне и сказала, что он обзванивает театры в поисках артистов. Я сам подошел к Антону Викторовичу и предложил ему попробоваться на роль Германа. Он долго и оценивающе меня разглядывал, а потом своей пищалкой произнес: «А почему бы и нет! В конце концов, Колодяжный еще не Шекспир, и может подвергаться корректировкам». На послезавтра назначена репетиция.

— Ну что я говорила! — возмутилась девушка. — Сам напросился! Сумасшедший! На роли Германа двое ведущих артистов голову себе свернули в полном смысле этого слова. Он тоже решил записаться в покойнички.

— Нельзя жить с дрожью в коленях. Не могу я больше валять дурака в театре. Либо работать, либо менять профессию. А тут прямая дорога в главную лигу и на гастроли. На следующий год намечены Германия, Швеция и Швейцария. Да об этом никто из нас и мечтать не мог! Одна только Анька попала в главную лигу, и ты уже сказала почему.

— Постой, Дима, — перебил его Трифонов, — что-то я не понимаю. Ты театр путаешь с футболом. О какой лиге идет речь?

— О гастрольной, дядя Саша! — нервничала Наталья.

— Ну да, — подтвердил молодой артист, — Грановский сторонник компактных и мобильных гастролей. Реклама запускается за месяц до приезда театра в город. На раскрутку бросаются большие деньги, а потом приезжает «Триумф» с двумя-тремя спектаклями, где задействовано минимум действующих лиц и декораций. Сейчас в театре три таких спектакля: Уильям Гибсон «Двое на качелях», Теннесси Уильяме "Трамвай «Желание» и Фридрих Дюрренматт «Играем Стриндберга». Теперь для разбавки он решил взять русский детектив. В «Тройном капкане» занято шесть человек и действие происходит в одной комнате. Он умышленно использует декорации из спектакля «Двое на качелях», и актерский состав из гастрольной лиги.