— Ну что, Костя, есть новости?

— Новости есть, Александр Иваныч, только ясности нет. Ответ из ИТК-18 ничего не проясняет. Побег из колонии имел место, но боюсь, рапорт начальство получило недобросовестный. Помимо Бражникова, из колонии сбежало восемь человек, прямо с лесоповала. По рапорту следует, что беглецов настигли, те оказали сопротивление, забаррикадировавшись в амбаре, и отстреливались из двух автоматов, захваченных при побеге у конвоиров. Тогда преследовавшая их группа подожгла амбар, что стоял на окраине села. Все преступники сгорели. Есть жалобы от родственников погибших, требовавших прах заключенных. Никто ничего не получил. Мало того, в село направляли комиссию из Красноярска. Деревенские давно уже снесли сарай, но обугленных трупов никто не находил. Об остальном история умалчивает. Вас устраивает такой ответ?

— Вряд ли. Вопрос остается.

— Лаборатория подтвердила выводы Колодяжного, отпечатки идентичны. Мистика какая-то.

— Мистика, Костя, заключается в другом. Зачем сбежавшему или ожившему Бражникову нужно убивать артистов?

— Вы знаете, Александр Иваныч, мы все время натыкаемся на человека без лица, в калошах. А ведь и по росту, и по возрасту он подходит под данные Бражникова.

— Вот именно, что без лица. Актерские фокусы.

— Актерские? Вполне возможно. Птицына мы до сих пор не нашли и не уверены, что найдем. А если это он?

— Ты еще скажи, что он на Анну Железняк похож.

— На нее вряд ли, а вот на Грановского похож. Безликий мужик. Во время всех убийств находился в театре. А главное, он вне подозрения и мог вытворять любые фортели и под гримом изображать загадочную старомодную личность.

— Что толку пальцем в небо тыкать! Ты мне докажи заинтересованность Грановского в убийстве всей труппы. Ему стоит бумажку подписать — и они все на улице окажутся.

— Так-то оно так, но они же живыми уйдут.

Трифонов не захотел продолжать пустой разговор.

В двадцать два градуса тепла по улице можно ходить в одной рубашке, но Горелов все еще никак не мог выбраться из своего номера, чтобы проветрить мозги. Золотухин доложил о появлении в гостинице бывшей горничной.

— Послушай, Палыч, сейчас она договорится с метрдотелем, и ее подменят на полчаса. Она сюда заглянет, но сам понимаешь, ненадолго. Пару-тройку вопросов, не больше.

Они стояли на балконе и любовались прекрасным видом.

— Скажите, Юрий Максимыч, чем нам может помочь горничная? Она по делу не проходила. Как мне сказал Иван, горничные по ночам не работают. Все номера третьего этажа я уже осмотрел. Вполне могу нарисовать себе живую картину происходившего в ту трагическую ночь.

— Ты видел все номера, но тебе никто не открывал подсобку, где горничные хранят чистое белье, свои ведра, швабры и прочее. Я ведь не случайно про Райку вспомнил. Ты понимаешь, она баба красивая, с шикарной попкой, грудь четвертого размера. Короче говоря, я ее один раз выручил. Ее с иностранцем застукали. Ну, мне удалось это дело замять. Она меня отблагодарила… Несколько раз я побывал в ее подсобке. Конечно, так просто ее в постель не уложишь, только за бабки, или в том случае, если ей что-то от тебя надо. Ты думаешь, в гостиничный ресторан легко устроиться? Она два года в горничных ходила и спала с директором ресторана, пока он не взял ее в кабак. Это же Клондайк. Я сразу о ней вспомнил, когда ты сказал, что мы начнем все заново ворошить.

Райка была на этаже в ту ночь. У нее отец больной, инвалид, сам весь из себя партийный. Вся квартира увешана портретами Ленина и Сталина. В горкоме партии работал, пока эту партию не разогнали. Ну и сам понимаешь, домой она мужиков таскать не может. А подсобку девка оборудовала как надо. Кровать за этажеркой замаскировала, скрипучая правда, — ведь какие нагрузки выдерживает! Сегодня утром я с ней поговорил. Она согласилась рассказать, что помнит. По старой дружбе. Но предупредила, что никаких протоколов, подписывать не будет.

— Мы протоколов не ведем, Юрий Максимыч. Наше расследование неофициальное. Речь идет о другом преступлении, но от нас требуется восстановить истинную картину происшествия двухлетней давности. Документальных подтверждений никому не нужно. Мы должны либо подтвердить правильность выводов следствия, либо опровергнуть их. Наши выводы ничего изменить не смогут.

— Я тоже так думаю. Если кто-нибудь захочет доказать, что Рачковский допустил ошибку в работе, тому будет очень плохо. Сейчас Рачковский занимает кабинет заместителя главного прокурора Краснодарского края. Это тебе не хухры-мухры.

В номер постучали.

Раиса Селеверстова, как и говорил Золотухин, была женщиной эффектной, на вид лет тридцати семи с очень сексуальными формами. Конфетка, которую хотелось развернуть и тут же съесть. Гостья не церемонясь уселась на кровать и закинула ногу на ногу, показывая свои соблазнительные ножки и дорогое нижнее белье.

— Предупреждаю, мальчики, у меня времени в обрез.

— Будь посерьезней, Раиса, — предупредил Золотухин. — Человек специально из Москвы приехал, чтобы в деле разобраться. Твои показания могут иметь важное значение.