— У Григория достаточно врагов.

— Наконец-то я слышу здравую мысль! Но врагам яужно дать возможность дотянуться до его глотки, а на это необходимо время и благоприятная обстановка, сопровождающаяся громкими скандалами. Григория надо втянуть в болото, завертеть его юлой, сбить с ритма, заставить потерять равновесие, и он сам начнет нагнетать вокруг себя обстановку. Удар надо наносить в момент его растерянности, незащищенности, а не в тот момент, когда он защищен непробиваемым панцирем. Второго удара нанести не удастся. Он рикошетом отлетит в твою сторону, и тогда даже я не смогу спасти твою нежную гладкую шкурку.

— Ты способен натравить на него псов?

— Я не хочу посвящать тебя в свои планы. Нам предстоит долгая совместная жизнь, и я не хочу давать тебе в руки орудие против себя.

— Боишься шантажа? Думаешь, я на это способна?

— Ты всего лишь женщина, красивая, богатая, к сожалению, умная, а значит, опасная и непредсказуемая. Какой ты станешь, окажись на вершине власти? Мужчины проще, они предсказуемы и уязвимы. Я люблю тебя, Мари, как не любил ни одну другую женщину. Я бросил карьеру, пошел на преступления, согласился стать шестеркой твоего мужа, и все это ради того, чтобы находиться рядом с тобой. Мне не нужны богатства. Я к ним не привык и не хочу быть рабом денег. Мне достаточно оставаться рядом с тобой — мужем, любовником, адвокатом или дворником. Статус не имеет значения. Важны взаимоотношения и преданность.

— Я тебе верю, Игорь. И ты знаешь, что я люблю тебя. В таких делах фальшь скрыть невозможно, она тут же вылезет наружу. Ты не мальчик и разбираешься в таких делах. Мое притворство ты раскусил бы сразу. Ведь у меня нет опыта интриганки и куртизанки. Всю жизнь жила со своим мужем и даже не думала о других мужчинах. У меня нет опыта морочить голову сильному полу. Ты изменил мою жизнь, перевернул ее с ног на голову, и я только с тобой поняла, что значит женское счастье.

— Я сделаю все, что от меня зависит. Возможное и невозможное.

Марина крепко сжала его руку.

Встреча со стилистом вновь произошла в библиотеке. И опять Трифонову пришлось сдерживать свой голос. Они сидели возле того же окна, и профессор мягко похлопывал по бумагам, предоставленным ему следователем.

— Скажу вам прямо, мил человек, история смахивает на явный плагиат. Тут и думать нечего. Все работы господина Колодяжного, его статьи, отчеты, диссертация, не имеют ничего общего с так называемыми романами и пьесой. Поначалу я подумал о бесцеремонном вмешательстве редакторов. Но когда вы мне передали рукописи, я был шокирован. Редакторы даже не касались их.

Сегодня этому удивляться не приходится. Коммерческий вал косноязычной продукции завалил прилавки книжных магазинов. Народ это кушает с большим удовольствием, потому что сам разговаривает на том же языке. Вы знаете, почему я не смотрю телевизор? Мне стыдно. Стыдно слышать речь телеведущих и журналистов. Оказывается, мы вовсе не живем, мы «как бы» живем, «как бы» работаем, «как бы» любим, «как бы» созерцаем. Ну где молодежи учиться русскому языку?! Обидно и досадно! В вашем случае могу сказать следующее.

Книги написаны талантливо, судя по сегодняшним меркам, со знанием дела, но отсутствием словарного запаса и понятия о стиле. Есть любопытные идеи, неплохая подача, увлекательность, и о языке уже не думаешь, если не работаешь над текстом. Стилистика ужасающая. В работах Колодяжного как исследователя совершенно другая подача. Я не говорю о стиле, а имею в виду обороты, которыми он пользуется. Короче говоря, не буду морочить вам голову, но одно с другим не вяжется. Эти вещи писали разные люди, и я готов подписаться под своими словами.

— Огромное вам спасибо, Лев Абрамыч!

— А у вас есть чутье, господин полицейский. Уловили фальшь.

— С детства имею хороший слух. Даже на баяне играю, когда тоска печенку грызет.

— Желаю удачи.

Профессор отключился и уткнулся в свои книги. Трифонов собрал рукописи в портфель и ушел. Сегодня ему предстоял нелегкий день.

Из библиотеки он направился в издательство, где публиковался Колодяжный. Сдав рукописи в целости и сохранности в редакционный отдел, он заглянул в отдел авторских прав. Очень обаятельная, милая женщина долго разглядывала его удостоверение и не знала, как ей поступить. Трифонов требовал ни много ни мало, а все авторские договоры Колодяжного, заключенные с издательством. На некоторое время она его покинула для консультаций и вскоре вернулась с папкой договоров.

— Вот посмотрите. Только не могу понять, почему прокуратуру интересуют такие вещи? Если бы вы были представителем налоговой полиции, я еще могла бы понять ваш интерес, но прокуратура как-то не вяжется с нашей деятельностью.

— Мы занимаемся одним серьезным делом. Я не хочу бросать тень на имя Петра Колодяжного, речь идет не о нем. Мы проверяем все и вся. По его пьесе поставлен спектакль в театре «Триумф», и вам наверняка известны события, происходившие во время показа нескольких спектаклей. Приходится изучать все мелочи, порой не относящиеся к делу непосредственно.