Еще один сумасшедший, подумал Крюков.

— С привидениями и колдунами прошу к Александру Иванычу. Он у нас по чернухе и ужастикам.

— Рад видеть вас, Александр Иваныч, — Полковник сел к столу — Мы взяли художника, делавшего матрицу для билетов в подпольной рулетке. Некий Водопьянов Сергей Евгеньевич. Парень уже имел две ходки. Классный фальшивомонетчик. Сейчас у нас на него ничего нет. Билеты — не подделка, а стандартный заказ. Но дело не в нем, а в женшине, которая у него жила. Документов у нее нет. Она назвалась Анной Железняк. Нам она не нужна. Мы ее задержали только потому, что в газетах сказано о гибели актрисы Железняк. При ней найден загранпаспорт на имя Дмитрия Кутепова. Как выяснилось, он также работает в театре «Триумф». И что прикажете с ней делать?

— Давайте ее к нам! Уж мы сумеем установить личность этой дамы!

Доставленная в кабинет Крюкова женщина мало походила на актрису, да и красавицей ее не назовешь. Опухоль с лица спала, но синяки и кровоподтеки остались, к тому же одета она была в мужскую одежду. Крюков и Забелин растерялись и не знали, что им делать. Трифонов вел себя так, словно они вчера расстались.

— Присаживайтесь, Анна Викторовна. Рад вас видеть живой и здоровой.

— Да-да, здоровье так и прет наружу.

— Извините, главное, вы живы. Ваше письмо я получил, оно приобщено к делу, но версия ваша не подтвердилась. Увы! Грановский отправился на печально известную аллею кладбища.

— Там мое место еще не заняли?

— Нет, оно вас ждет. Полагаю, через пару дней мы захороним ваш прах.

Девушка вздрогнула. Трифонов снял трубку внутреннего телефона и попросил прислать врача в кабинет подполковника Крюкова.

— Что вы этим хотите сказать? — испуганно спросила девушка.

— Только то, что сказал. Хочу предложить вам роль спящей красавицы. Справитесь? Вы же талантливая актриса.

— Спящую сыграть смогу, красавицу вряд ли.

— Придется постараться, если хотите остаться живой. А углей для праха мы как-нибудь найдем. Лицо у вас не подарок, конечно, но сами себя вы сможете загримировать?

— Под кого?

— Под Анну Железняк.

— Вы что, издеваетесь надо мной?!

— Нет, Аня. Завтра ваши друзья и знакомые придут на опознание трупа. Мы им обязаны вас показать. Среди них может быть настоящий убийца. Ему, как никому другому, важно убедиться, что вы умерли. Только в этом случае на вас прекратят охоту.

— Неужели вы думаете, что живого нельзя отличить от мертвого?

— А мы их не подпустим к вам на близкое расстояние, либо… либо лишим возможности прикоснуться к вам. Для этого есть веские причины.

— Ну да! Судя по газетным статьям, у меня чума или холера, короче говоря, какая-то дикая зараза.

— Быстро соображаете.

В дверь постучали. Вошел врач с чемоданчиком. Белый халат был надет поверх милицейского мундира.

— С кем-то плохо? — спросил он с тревогой.

— Да нет, Леонид Валентиныч, все живы, — заговорил Крюков. — Осмотрите девушку. Мы можем к завтрашнему дню привести ее физиономию в порядок?

Врач внимательно изучил лицо пациентки.

— Только примочки, но синяки не пройдут. К тому же у дамы сломан нос. Старайтесь его не трогать.

— У меня к вам немного необычный вопрос, доктор, — обратился к врачу Трифонов. — Подумайте, что надо сделать, чтобы положить эту девушку на тележку, накрыть белой простыней и, показав людям, убедить их, что она мертва. Они трогать ее не будут, но смотреть станут во все глаза, и не минуту, а может, и полчаса.

— Ее надо усыпить. Анестезиологи сумеют это сделать. Главное, чтобы у нее не ходили зрачки. Потребуется сильный наркоз и препараты, которые снижают пульс так, что он не прослушивается. Правда, приходить в себя она будет очень долго и пару дней не сможет вставать с кровати. Но это реально. А что делать с дыханием, я не знаю. Как вы понимаете, при остановке дыхания наступает смерть.

— Панцирь, — неожиданно сказал Забелин. — Как раньше делали пластмассовые куклы! Нужно сделать из тонкой пластмассы слепок ее груди и живота, положить сверху так, чтобы между ее телом и панцирем оставался просвет для дыхания тела, а панцирь-маска будет оставаться неподвижной. Сверху все равно придется накрывать простыней.

— Зачем пластмасса? — удивился врач. — Мы ее загипсуем. Наложим тонкий слой гипса и зафиксируем его на уровне вдоха. Во время сна дыхание замедляется и грудь едва будет касаться гипса.

— Значит, нет нерешаемых задач? — спросил Трифонов, — Ну что скажете, Анна Викторовна?

— Идея стоящая, но мне нужен грим. Вы не учли, что мне необходимо загримироваться не под Анну Железняк, а под труп Анны Железняк, который провалялся в морге больше недели. Там научились гримировать мертвых, придавая им вид живых, а мне предстоит превратиться из живой в мертвую. Одно утешает — за время бегов я потеряла не меньше пяти килограммов. Видок соответствующий. У меня два условия. Первое. Вы отпускаете Сергея Водопьянова и оставляете его в покое. За ним нет никакой вины.