Трифонов внимательно просмотрел документы.

— Могу я их забрать на сутки — максимум двое? Я оставлю вам расписку.

— А ксерокопии вас не устроят?

— Желательно оригиналы.

— Даже не знаю. Ну хорошо, только завтра же верните.

— Вы очень добры. Скажите, Петр Александрович при вас их подписывал?

— Конечно.

— У него очень красивая подпись, будто он ее рисовал, а не подписывался одним росчерком.

— Писатели — особый народ. У них все должно быть необычным. Мы стараемся замечать это и подыгрывать. Если он пришел в новом костюме, то надо заметить эту деталь и высказаться о его утонченном вкусе. Они как дети. Издатель обязан гладить по головке своего автора. Не нами это придумано.

— И его подписью вы тоже восхищались?

— Разумеется, и ручкой с золотым пером, перламутровый «Pilot». Он ее и держит по-особенному, слишком вычурно для майора милиции. Но что делать! Наши взаимоотношения держатся на определенных догмах.

— Очень вам благодарен, завтра же договора будут возвращены. И очень вас прошу, не говорите Колодяжному о моем визите.

— Хотела просить вас о том же.

Из издательства Трифонов отправился на Петровку и прямиком в НТО к экспертам. Его встретил майор Дегтярев.

— Ну что, Игнат Всеволодович, как дела?

— Ручку вашу проверил. Отпечатков нет. Чернила американские «Sheaffer», в продаже встречаются очень редко, хотя при желании достать можно. Перо не очень новое. Я думаю, им писали много. Сточено основательно.

— Пару романчиков им накропали?

— Думаю, больше. Ручке лет пять, не меньше, очевидно, привезенная, настоящий «Pilot», не подделка. Странно, что мы не нашли никаких ворсинок. Если ручку носят в кармане, то она цепляется за одежду держателем, а тут чисто.

— Она около часа пролежала под дождем. Ручка могла выпасть из кармана?

— Царапин много. Не исключено, что она не раз падала за свою бытность.

— Понял. — Трифонов положил на стол папку с договорами. — Проверьте, пожалуйста, Игнат Всеволодович, подписи в договорах. Не этой ли ручкой они подписывались? И пусть почерковеды глянут, их мнение тоже немаловажно.

— Хорошо, к вечеру все сделаем.

— Буду крайне признателен.

Как только Трифонов появился в отделе, капитан Забелин доложил:

— Александр Иваныч, объявился некий Метлицкий, автор книги о Савелии Бражникове. Он вернулся из командировки и пробудет в Москве пару дней. Вы просили проследить за его передвижением. Он сам звонил и сказал, что повестку нашел в почтовом ящике, но прийти не может, ему отчет писать надо. Если есть к нему вопросы, то он дома.

— Никакого уважения к Главному управлению внутренних дел! Ладно, давай адрес. Если Магомет не идет к горе, значит, гора пойдет к Магомету.

— Вызвать машину?

— Вам она нужнее. Сходи в архив и принеси сюда дело Бражникова. Когда вернусь, оно нам понадобится.

Популярный, избалованный славой журналист Метлицкий на деле оказался Евгением Метелкиным и вовсе не походил на баловня судьбы. У него в квартире даже кровати не было, только раскладушка, утратившая смысл своего названия, ибо не собиралась, а прикрывалась верблюжьим одеялом. Холостятский бардак и куча фотоаппаратуры. Сам хозяин трудился на кухне, стол в комнате занимал огромный фотоувеличитель.

— Вы работаете в жанре уголовной хроники? — спросил Трифонов, проходя на кухню.

— Иногда. Там платят лучше и берут все заметки. Сейчас это модно, если не считать светских сплетен. Вот там я себя чувствую как рыба в воде. Но, думаю, вас интересует что-то другое.

— Меня заинтересовала ваша книга о Савелии Бражникове, вышедшая почти три года назад.

— Поздновато проснулись. Бражникова уже нет, и он не опасен. Правда, я не верю в его побег. Это для дураков. В зоне замочили.

— Даже так? Любопытный вывод. Мотивируйте.

Трифонову была предложена табуретка и пиво. Он сел, но от пива отказался.

— Мотивировка простая. Ему бревном сломало ногу, открытый перелом. Он валялся в больничке на зоне три месяца. Вот тогда меня к нему и допустили. Связи помогли. Я работал с ним все это время. Потом его выписали и отправили в отряд. Он на костылях ходил, а через месяц сбежал. Чушь собачья! Зимой по тайге на костылях?! Просто ему отомстили. А потом, смыться из зоны, если ты получил пожизненное заключение, нереально. Бред! Купили, кого надо, и состряпали легенду с побегом.