— Не знаю, — ответил Ник. Он снова улыбнулся. — Дашь мне руку, чтобы я встал? Ох, твоя волшебная рука! Сэм на самом деле сделал тебе новую!

Лираэль согнула свою золотую, заговоренную Хартией руку и разогнула пальцы, чтобы показать Нику, что новая рука такая же хорошая, как и другая, из плоти и крови, а потом уже робко предложила ему обе руки.

— Она у меня только неделю, — застенчиво сказала Лираэль, глядя на Ника, который стоял рядом с ней. — И не думаю, что она будет действовать далеко на юге. Сэм действительно очень полезный племянник. Как думаешь, идти сможешь?

— Если ты мне поможешь, — ответил Ник.

И снова Мерлин пришел вниз, где нет света, где сплошная темнота. Темнота и гнет. Пришел туда, где вода холодная и плотная, как сталь. Сам он излучает свет, и такой яркий, что моим глазам больно, я должна закрывать их и отворачиваться. Мерлин светит слишком сильно, зная, что я этого не выношу, как не выношу и того, что он видит то существо, каким я стала.

Он обладает силой, и по этой причине я в конце концов отдам ему все, что он хочет. Да, он обладает силой, и только он может дать мне то, что мне нужно. Он об этом знает, но, как и в любой сделке, ему неизвестно, в какой момент он выиграет. Поскольку у меня есть две вещи, которые ему нужны, а он знает цену лишь одной из них.

Я полагаю, он выберет Эскалибур, потому что даже ему трудно размышлять здесь, внизу, на дне озера. Мы оба видим нить времен, которая будет разматываться из-за этого выбора, но я не думаю, что Мерлин видит во тьме так же далеко, как и я. Он выберет меч для своего Артура, хотя мог бы получить чашу Грааля.

Допустим, ему кажется, что меч легче пустить в дело. Разумеется, вместе с ножнами. Но Мерлин не оглядывается назад, он смотрит только вперед, и то, что он узнал о мече, всего лишь малая толика всей истории.

Если бы он выбирал не вслепую, я могла бы рассказать ему больше. Но свет слишком мучителен, и у меня нет желания продлевать нашу беседу. Пусть он говорит, а я просто буду отбрасывать мысли. Это нужно еще и для того, чтобы избежать заклинаний, которые он так предусмотрительно вставляет между словами. Один Мерлин пытается меня обманывать, хотя все знает лучше меня. Пусть он заговорит, а я буду отправлять его заклинания назад. Обратно в то время, когда я гуляла под солнцем, по земле, которая называлась Лайоннессой.

Обратно в то время, когда варвары впервые высадились на чудные брега Лайоннессы, и люди пришли ко мне, умоляя дать им оружие, которое их спасет. В те дни у них не было страха передо мной, поскольку я подолгу пребывала в человеческом обличье и никогда не нарушала соглашения, которое давным-давно заключила с их предками. Но во времена мира и изобилия люди не разыскивали меня, потому что помнили и то, что я ничего не делаю бесплатно.

Так я сделала, когда они просили меня создать меч, меч, который может сделать из землепашца героя, из свинопаса — спасителя. Меч, дававший тому, кто им обладает, силу реки Флиир, когда ее наполняют тающие снега, меч, дававший скорость стрижей, летающих вокруг холма, и прочность великого камня из моего тайного убежища в холме.

Они боялись варваров, поэтому хорошо заплатили. Сто девушек вошли в мою холодную каменную дверь, думая, что будут служить мне и жить в каком-то подземном дворце со сводчатыми пещерами. Но мне не нужны были слуги, мне нужны были их жизни. Я кормилась их годами, а в их крови я закаливала меч. Я все еще относилась к людям так же, как ко всем животным, и ничего не чувствовала, когда они кричали и плакали. Я не догадывалась, связывая мощь реки, скорость стрижей и прочность камня с металлом, что наполняю меч тоской и отчаянием смерти.

Они дали мечу имя — Эскалибур, и, казалось, им больше ничего от меня не нужно. Прошло много месяцев, прежде чем они более или менее поняли двойственную природу меча. С его помощью несколько человек добились великих побед над варварами. Но в каждом бою владельца меча сражало безумие битвы и тоска, и, благодаря этому, он один бесстрашно бросался в гущу врагов. Все, владевшие мечом, были сильными, стремительными и неутомимыми, но, в конечном счете, страдая от множества ран, всегда бывали повержены.

Люди пришли ко мне снова и потребовали, чтобы я исправила меч, чтобы он не лишал людей рассудка, чтобы владельца меча нельзя было ранить, мол, тогда меч и будет идеальным. Люди спорили, говорили, что я не полностью выполнила условия сделки, и потому они больше платить не будут.

Но я молча сидела в своем холме, а варвары все шли и шли тысячами, и находились все-таки редкие смельчаки, которые отваживались владеть Эскалибуром, зная, что наверняка погибнут.

И тогда люди привели двести юношей, как я потребовала. Некоторые из них пришли с радостью, думая, что встретят своих возлюбленных, которые ушли раньше. На этот раз я была осторожней и забирала их будущее без предупреждения, так что они не успевали испытать боль, отчаяние или тоску. Я свила ножны из их волос, и это дало владельцу меча возможность прожить сотни жизней между рассветом одного дня и рассветом следующего.