В ту пору я еще ничего не знала о человеческой любви, иначе потребовала бы более молодых юношей, которые еще не знали девушек, пришедших ко мне в холм год назад. Ножны защищали владельца меча от всяческих ран, но вели себя, как страстный любовник, притягивали к себе меч, не позволяли любому воину вытащить его. Из ножен меч мог вытащить только человек с могучей волей или колдун, а в Лайоннессе было несколько колдунов, но я их не любила.

Многие из тех, кто хотел стать героем, так и умирали, не вытащив меча из ножен.

И каждый раз меч и ножны возвращались ко мне и к тому месту, где они были созданы. И каждый раз я отдавала их обратно людям Лайоннессы, поскольку они продолжали свои неудачные войны с варварами. А меня не заботило, кто выигрывает битву, я просто любила аккуратность в соблюдении традиций.

В те времена, когда шли войны, ко мне приходило много людей, несмотря на договор, в котором были указаны времена года и конкретные дни, когда я должна их выслушивать и уделять внимание их делам. Потребляя людей, я начала понимать, что такое человеколюбие и что за магия скрывается внутри их быстротечных жизней. Мне захотелось как следует изучить этот предмет, и я стала гулять по ночам, обучаясь тем единственным способом, который я знала. Вскоре мне пришлось учиться у варваров, поскольку местные люди возобновили привычку скреплять волосы сучками рябины и вспомнили, что нельзя гулять при лунном свете. Детям снова стали давать маленькие серебряные монетки, и они вдевали их в уши как серьги. В иную ночь я собирала много окровавленных монеток, но не запасалась ни жизнями, ни знаниями.

Со временем и варвары тоже кое-чему выучились, и в один холодный День Середины Зимы, между заходом солнца и восходом луны ко мне пришли послы. Местные люди, которых я знала очень хорошо, и варвары объединились во имя одной цели. Они хотели, чтобы я установила мир во всей Лайоннессе, чтобы никто не мог начать войну.

Плата, которую они приготовили, была поразительной — так много жизней, что мне хватило бы пропитания на тысячу лет. При всем моем интересе к человечеству, цель оказалась для меня завораживающей, потому что впервые за все время моего существования я не знала, как выполнить просьбу людей.

Они стали расплачиваться, и в течение семи дней шеренга мужчин, женщин и детей двигалась в мой холм. У меня уже был опыт, и в этот раз я дала им пищу, вино и табак, отчего они быстро заснули. Пока они спали, я собирала урожай их снов, ходила между ними и пила их дыхание.

Сны я собрала в сеть из лучей света, отнесла эту сеть вниз, в глубину земли, где плавятся скалы; там я начала делать чашу Грааля. У меня получалась вещь такой красоты, наполненная такой надеждой, что в изумлении от своего творчества я забылась и вложила в чашу и свои сны, а также и большую часть своей силы.

Возможно, что-то исчезло из моей памяти, пока я делала чашу, я забыла, что значит моя сила для Лайоннессы. Весь долгий путь, пока я выбиралась наверх из глубины земли, я не отводила глаз от своего создания и не задумывалась о грохоте и покачивании почвы у меня под ногами. Земля была неспокойна. Я не обращала внимания на это ворчание, сопровождавшее меня по дороге к свету.

Я вышла из своего холма и обнаружила, что послы, не выдержав рева и сотрясения земли, убежали. Я подняла вверх чашу Грааля и закричала, что она принесет мир всем, кто из нее напьется. Но в это время горизонт поднялся, как подол одежды, и голубизна неба пропала в темноте моря. Море вздыбилось волной невообразимой высоты, выше моего холма и стоящих за ним гор. И только тогда я сообразила, что это не море поднялось, а Лайоннесса упала. И я вспомнила.

Давно, очень-очень давно, я сделала опоры для основания земли. Теперь же, создавая чашу Грааля, я разрушила эти опоры. Лайоннесса должна утонуть. Но я не собиралась тонуть вместе с ней. Я превратилась в большого орла и поднялась в небо, зажав в когтях чашу. Я изо всех сил старалась ее не уронить. Крылья мои яростно бились, но чаша Грааля держала меня на месте. Я пыталась сдвинуть ее, но мне это не удавалось, а волна подходила все ближе, она закрыла собой солнце, и уже поздно было куда-то улетать.

И вот тогда я поняла, что чаша Грааля несет с собой не только мир, но и кару. Я наполнила чашу снами тысяч людей, это были сны о мире и справедливости. Но я позволила вползти в нее и другим снам, и один из них был тем сном, за который белый демон, воровавший сны людей в лунные ночи и сеявший среди людей смерть и страх, должен был понести наказание.

Волна дошла до меня, когда я снова приняла человеческий облик, она обрушила мощь воды, подняла вверх и меня, и чашу Грааля. Я пролетела без воздуха и света над всей ширью Лайоннессы, и только тогда волна отпустила меня. При падении я была так изуродована, что мой человеческий облик уже невозможно было восстановить. Я приняла новый облик, лучшее, что мне удалось сделать, хотя теперь мой вид не мог порадовать ни мои, ни чужие глаза. Вот мера благодарности чаши Грааля, которая оказалась серьезным наказанием. Только тогда я выпустила чашу из рук и позволила ей упасть.

Я дала ей уйти от меня, но никогда не теряла ее из виду, потому что теперь, даже бодрствуя, я вижу сны о народе Лайоннессы, который погиб под этой волной, и только чаша Грааля дает мне безмятежный отдых.

Шли годы, я проскользнула из моря в реку, потом в озеро, пока, наконец, следуя за перемещениями чаши Грааля, не оказалась здесь. Меня не удивило, что Эскалибур все еще в ножнах и все еще светится, несмотря на то, что так долго гостил в глубине, дожидаясь меня. Похоже, он по-прежнему годился для всего, что я вложила в него, и для дела, и для судьбы. Даже чаша Грааля, кажется, согласилась спокойно ждать будущего, которое было мне неведомо.