– Ты знаешь, что о тебе говорят в ЦК?

– Расскажи, – предложил Макс.

– Говорят, ты снова копаешь под Дзержинского, – глаза Реш светились неподдельной тревогой, и неспроста: "копать" под председателя ГПУ возьмется лишь полный отморозок, самоубийца или сумасшедший.

"И еще Макс Кравцов собственной персоной… Идиот!"

– Глупости! – сказал он и зачерпнул ложкой суп.

В кои-то веки Рашель приготовила обед. Отстранила тонкой рукой нанятую по рекомендации Саблина "экономку", затопила кухню золотым сиянием своих глаз и сварила совершенно не типичный для евреев гороховый суп на свиных копченых ребрах, и говядину потушила с картофелем и морковью, и испекла пирог с капустой… Просто ужас какой-то, учитывая, что готовила зав сектором отдела ЦК.

"Съевшего полный обед расстреливают перед строем в назидание другим несознательным элементам…"

– Ну, не знаю. Так говорят.

– Хотят стравить меня с Феликсом, – отмахнулся Макс. – Вкусно!

– Я рада. Тебе действительно нравится? Сто лет не готовила…

– Я знаю.

– Я люблю тебя, Макс.

"Значит, дело серьезное…"

– Я тоже люблю тебя, – Кравцов проглотил горячий суп и посмотрел Реш в глаза. – Что тебя тревожит?

– Они убьют тебя, – сказала она, не опуская взгляда.

– Меня не так просто убить, – возразил он с той интонацией, тем голосом, каким обычно объяснялся ей в любви.

– Сиди! – потребовала она, увидев, что он собирается встать. – Кушай! Потом выпьем, потом я стану отдаваться тебе, как дура и кокотка, а ты будешь брутальным командармом Кравцовым! – она улыбнулась, предвосхищая, как оно там все у них получится. Потом, не сейчас. – Я коньяк купила и пирожные, и чай китайский.

– А бы выпил кофе, – улыбнулся в ответ Макс.

– Вот сам и сваришь… к пирогу.

– К пирожным. Купила птифуры?

– Как ты узнал?

– Военконтроль знает все!

– Тебе не свернуть Феликса!

– Что за глупости! Мы с Феликсом Эдмундовичем старые знакомые, члены ЦК, наконец…

– Во всем этом есть хотя бы смысл? – спросила она строго.

– В чем?

– В твоих играх?

– Я не играю, Реш, – покачал Кравцов головой. – Ты же знаешь, я революционер. Я торю дорогу в Коммуну!

– Вот я, дура, и люблю тебя за это, – вздохнула она, обливая его золотым потоком любви и заботы. – Кушай, Макс, а то суп остынет!

– Я хочу родить ребенка, – голос Реш прозвучал в ночной тишине, как шелест ветра в траве, невесомый, нежный, едва ли материальный.

– Решено, – сразу же ответил Кравцов.

– Что решено?

– Я буду трудиться, не покладая… ну, в общем, ты поняла.

– Ты серьезно?

– Более чем! – он повернулся на бок, приподнялся на локте и посмотрел на жену. Лунный свет, втекая в раскрытое окно, серебрил ее кожу. Вокруг Реш разливалось вполне волшебное жемчужное сияние, и она была похожа сейчас на одну из тех удивительных красавиц, каких писали Климт и Муха. Макс видел картины этих замечательных художников еще до войны в Вене и Праге. Но дело не в них, а в ней. Он любил эту женщину и готов был ради нее даже построить социализм в одной отдельно взятой стране…

– Мне, наверное, тоже пора уже стать отцом, – сказал он ей. – И я очень хочу, чтобы матерью моих детей была ты. Я, такое дело, влюблен, как в первый день нашего знакомства, и даже хуже.

– Ах, командарм, умеете вы сводить женщин с ума. Что есть, то есть! – улыбнулась Рашель и потянулась к нему.

Их губы встретились, и последней здравой мыслью Кравцова стало предположение, что от такой страсти и должны рождаться дети. Во всяком случае, обязаны.

– Ну, что, Дима, с чего начнем? – Макс прибыл в Управление в десять минут восьмого, но Дима Никитенко, один из двух его секретарей-референтов оказался уже на месте, сосредоточенно шурша бумагами за широким секретарским столом. Поздоровались, обменялись впечатлениями на тему московской жары и пыли и перешли к делу.

– Здесь срочные бумаги из РВС и Политуправления, – Дима проследовал за Кравцовым в кабинет и раскладывал теперь перед ним дела в порядке срочности или важности, как понимал их – согласно инструкции – сам Никитенко. – Те, что прибыли вчера после пяти, – на стол перед Максом легла первая папка.

– Отчет Следственного отдела, – вторая папка скользнула под первую. – Ничего срочного, насколько я знаю, но есть несколько вопросов, требующих вашей визы.

– Хорошо. Что дальше?

– Сводка по округам, вечерние и ночные телеграммы, запросы Хозяйственного отдела, запрос из Наркомата…

В конце списка первоочередных дел значились так же требующие срочной встречи Семенов и Саука.

– Пригласи их на десять и обеспечь нам час времени без помех.

– Будет исполнено! – подтянулся Дима, которого, несмотря на молодость и самое что ни на есть пролетарское происхождение, все время пробивало на какой-то старорежимный стиль поведения.