Святой Бернар щелкнул пальцами, я неожиданно взлетел под самый потолок, после чего меня перевернули и несколько раз потыкали головой в деревянный пол да в таком положении и оставили.

– Юноша, – наставительно сказал грозный старец, весьма напоминавший по облику солидного банкира или аристократа, прибывшего на официальный прием, – если вы будете хамить, с вами произойдет то же самое, что с Пьером Абеляром. Слышали, как он поплатился за невежливость?

Я мимолетно вспомнил, что Пьера Абеляра, в те времена являвшегося идеологическим противником клервосского аббата, кастрировали, и поэтому постарался придать голосу максимально примирительный тон:

– Извините, я не хотел. Не могли бы вы поставить меня на место? Разговаривать неудобно.

Новый щелчок пальцами, и Дастин едва успел меня подхватить. Я, утвердившись на ногах, продолжил:

– Мне кажется, вы должны понимать, что после всего, происшедшего со мной и моим другом за последнюю неделю, мы стали несколько нервными и недоверчивыми. Вдобавок я никогда не мог бы подумать, что у Девы Марии есть пресс-секретарь.

– А что же, ей самой по всем делам бегать? – скривился Бернар. – Да в ее распоряжении персонала побольше, чем у самого Христа. Удивляюсь необразованности нынешнего поколения! Вы хоть Данте Алигьери читали?

Он нахмурился и нараспев процитировал:

– Теперь вспомнили? – спросил он. – Или Данте вы тоже не верите?

– Мы не верим, что вы натуральный, всамделишный святой Бернар, – сказал Дастин и застенчиво попросил: – Вы не разрешите нам присесть… сэр? Все-таки мы у себя дома. А вы – гость. Может быть, бражки налить?

– Ф-фу, – сморщил нос святой. – Что там у вас на стойке?

Я обернулся. Узрел неведомо откуда взявшуюся заплесневелую бутылку. Наверное, опять «Цекуба».

– Нет, не «Цекуба», – пророкотал старец. Мои мысли, оказывается, ему доступны. – Мое любимое, провансальское. Когда я путешествовал по Лангедоку с циклом лекций по основам католицизма, меня всегда угощали этим замечательным сортом. Мистер Роу, принесите штопор и бокалы.

Дастин безмолвно послушался. Темно-красное вино засветилось в тонкостенных низких бокальчиках, Бернар Клервосский приложился, оценил букет и мечтательно прикрыл веки:

– Ах, Лангедок… Старые добрые времена… Впрочем, это к нашему общему делу не относится.

– А что относится? – спросил я. – Вы сейчас дадите нам божественное откровение? Заставите писать новые главы к Евангелию? Объясните, что нам предстоит стать святыми подвижниками и страстотерпцами?..

Мой стул подозрительно заскрипел, а Бернар нахмурился:

– Вы разве не налетались вниз головой? Что за молодежь пошла – никакого уважения к сану и титулу! Я, смею заметить, мог бы стать Папой Римским вместо Целестина Второго в тысяча сто сорок третьем году!

– Так не стали же, – заикнулся я, получив в ответ убийственный взгляд. – Хорошо, хорошо. Допустим, вы – настоящий святой Бернар, несмотря на глуповатый антураж в виде костюма-тройки с галстуком и визитной карточки.

– Значит, не верите?

– Не верим, уж простите. Целую неделю вокруг творилась сущая чертовщина, по сравнению с которой любой сюрреализм и авангард теперь кажется торжеством холодной логики и идеального порядка. Мы вообще не можем понять, где находимся – на Земле, на Афродите, в раю, в аду или в чистилище? И вот после явлений слонопотамов, ландскнехтов и товарища Ленина вкупе с Наденькой, с небес сваливается человек, утверждающий, будто он святой. Шикарная лестница с архангелами нас не убедила. К тому же явление святых – вещь исключительно редкая, верно, Дастин?

– Угу, – кивнул напарник. – Простите, сэр, но мне кажется, что вы можете быть явлением того же порядка, что и все предыдущие персонажи. Роланд-стрелок, Альбрехт фон Цорн и Брюнхильда тоже были очень убедительны.

– Не говоря уж об Овечке-Мелисенте, – усмехнулся святой. – Да не краснейте вы, я отлично знаю, что вы впали с Овечкой в плотский грех. Ничего страшного, молодость есть молодость. Отмолите. Разумеется, я знаю обо всем случившемся. Меня отправили к вам дать некоторые объяснения и, если угодно, инструкции. Спрашивайте.

– Что происходит на Афродите? – Я предпочел ударить в лоб.

– А вы сами как думаете? – ласково ответил вопросом на вопрос святой Бернар. – У вас ведь найдутся версии? Излагайте, а я послушаю.

– Шуточки Господа Бога – это раз. Я слышал, у Него хорошее чувство юмора. Вторая теория из разряда «мистических»: проведение некоего божественного эксперимента по изменению пространства и времени. Это два. Дастин, что еще?

– Опыты сверхцивилизации, – бодро подсказал напарник. – Проявление некоего хаотического фактора, неизвестного людям. Авария в системе Большого Творения. Пробуждение какого-нибудь… э-э… опять же божественного существа, некоторое время назад либо зародившегося на Афродите, либо сосланного сюда, от греха подальше. Хоть в чем-то мы правы, сэр?

– Господне баловство отметаю сразу, – махнул ладонью святой Бернар и вновь пригубил вино. – У Него достаточно своих забот и проблем, которые нужно постоянно разрешать. По поводу сверхцивилизации я могу сказать одно: вынужден вас разочаровать. Никаких существ, превосходящих способностями людей, здесь нет. То есть вообще они есть, но слишком далеко. Народившаяся сущность какого-нибудь мелкого божества, способного творить? Мысль интересная, однако к данной ситуации неприменимая. Почти… Все Большое Творение находится под нашим контролем, и мы не допускаем вмешательства.