— Ты обедал? — спросил Джон.

Гэс не ответил, молча уставившись в пол. Джон выгрузил продукты и, приготовив омлет и тост с маслом, понес все это Гэсу.

Отец посмотрел на тарелку.

— Тут все, что ты любишь, — сказал Джон. — Окорок, сыр, зеленый перец. Тост из хлеба с овсяной мукой. Только сегодня утром выпечен у Чарли.

— Ненавижу зеленый перец.

Джон, конечно, ему не поверил. Ведь этот человек, бывало, с треском давил стручки зеленого перца в ладони, после чего, отрывая по дольке, ел их одну за другой. Но он не стал спорить. Какой толк?

— Ну ладно, не любишь. Но это полезно.

Гэс фыркнул:

— Што, я от этого штану шильнее? Помолодею? Ха! — Но все же взял тарелку.

Понимая, что старик поест лучше, если его гордость не будет уязвлена, Джон оставил отца одного. Стоя возле плиты, он доел то, что осталось от омлета, прямо со сковородки и вымыл посуду. Чтобы чем-то заняться, он проверил полки холодильника. Большая часть провизии, привезенной в прошлый раз, исчезла, хотя было неясно, съел ее Гэс или выбросила Дульчи, когда продукты испортились.

Минут через двадцать Джон вернулся в комнату. Гэс спал. Тарелка была пуста.

Джон с удовлетворением забрал ее. Потом посидел немного в старом кресле, глядя, как и сорок лет назад, на спящего отца. Тогда Гэс казался ему огромным. Большим человеком с большими всевидящими глазами и сильным громоподобным голосом. Джон вспомнил, как внимательно рассматривал тогда вены на этих руках, шрамы на пальцах, уши, поросшие по краям волосами. Все это было для него неоспоримыми признаками силы.

Тогда Джон восхищался Гэсом. Однако ни разу не говорил ему об этом.

Джон не знал секретов Майды, но знал секреты Гэса — внебрачного ребенка и несчастного мужа. Всю жизнь этот человек строил каменные стены, и его монотонная работа была молчалива, как сами каменные постройки.

Гэс не был говоруном. Отчасти и Джон походил на него, поэтому любил сидеть за столом и писать. Писательский труд тоже монотонен. Но для него необходим — что бы ни говорил отец — талант.

Нет, Гэс ни за что не согласился бы с этим. Он вообще был невысокого мнения о работе Джона. Вот Редьярд Киплинг — тот выдумывал небылицы. Это значило — создавать что-то новое. Но писать быль? Гэс полагал, что журналисты освещают новости, поскольку не способны выдумывать их. Джон спорил с этим до посинения, но не мог убедить Гэса.

Отца убедит только коммерчески успешная книга.

Факс, дожидавшийся в офисе, куда Джон заехал по дороге из Риджа, немного приободрил его. Джек Мэббит проинформировал Джона по двум пунктам.

Во-первых, Пол Риццо начал карьеру с лживого резюме, заявив, что имеет диплом об окончании колледжа и защитился по журналистике в Нью-Йоркском университете. На самом деле он поступил в колледж Дюка, вылетел оттуда, а после был отчислен и из университета Майами. Так что никакого диплома у него и в помине не было. Что же до Нью-Йоркского университета, то Риццо не только не участвовал ни в какой научной работе, но даже никогда не числился в списках этого заведения. Получалось, что он обманывал и работодателей, и читателей.

А Джастин Барр, этот защитник домашнего очага и поборник целомудрия? Оказывается, он имел пристрастие к извращенному сексу. Это подтверждалось связями с определенным кругом девиц по вызову, делавших для женатых мужчин то, чего стали бы делать их законные супруги. Они вообще работали только с особыми клиентами, платившими отдельно за соблюдение тайны. Но все же имелись записи и фотоснимки. Сомнений не оставалось. Отныне Джастин Барр у них в руках.

Терри изобрел бы самый шокирующий, самый оскорбительный способ для использования этой информации. Но Джон, не желая опускаться до уровня Терри, не стал ничего выдумывать. Он просто положил листок в папку, зная, что при случае сможет прибегнуть к этим сведениям.

Перед тем как отправиться в понедельник утром в цех, Лили позвонила Кэсси Бэрнс. В газете снова не появилось опровержения, так что неделя прошла безрезультатно. Кэсси обещала уже к вечеру оформить исковое заявление, но Лили была глубоко разочарована. Она ведь все время молилась о том, чтобы все поскорее кончилось. Жизнь ее замерла, словно вода в сонном болоте. Ей же хотелось, поскорее все уладив, двигаться дальше.

Ритм сидрового пресса сегодня был как никогда кстати. Одевшись в непромокаемую спецовку, Лили отдалась работе. Поднять, толкнуть, потянуть, завернуть… Она не давала себе ни минуты отдыха и даже сама поливала пол из шланга, пока Майда ходила за новой партией яблок. Когда все прервались, чтобы попить кофе, Лили села за рычаги автопогрузчика. После нескольких неудачных попыток пересыпать яблоки из ящика в мойку она все же справилась с задачей и была очень этим довольна. А как только все вернулись, Лили быстро взобралась на свою платформу возле пресса, чтобы снова без устали укладывать сетки, рогожи и яблочную массу.