Попросив отложить эти покупки, они пошли в другую часть магазина посмотреть одежду для Лили. И тут Ханна снова застыла… Через минуту после того, как девочка прикоснулась к одному из костюмов, Лили примеряла длинную юбку и блузку из нежной вересково-синей вискозы, а еще вязаный жилет из нитей различных оттенков, но той же гаммы.

— А туфли? — спросила Ханна.

— Нет, спасибо, — сказала Лили, — у меня уже есть туфли.

— Тогда серьги. — Девочка указала на витрину.

— Спасибо, — твердо повторила Лили, — но у меня есть и серьги. — Она потянулась за бумажником. — И потом, моей кредитной карточки на это уже не хватит. — Лили протянула ее кассирше, и та начала оформлять покупку.

Лили не поняла, что натворила, пока кассирша, очаровательное юное создание, не замерла от удивления.

— Вы Лили Блейк? — наконец выдохнула она. — Та самая Лили Блейк?

«Скажи «нет», — посоветовал внутренний голос. — На свете ты не единственная Лили Блейк».

— А я-то смотрю, вы мне знакомы! — воскликнула девушка, придя в себя. — У нас тут, знаете ли, не очень много всяких знаменитостей. Господи! Подождите, я скажу хозяйке. Она будет в отчаянии, если вас не повидает.

Лили почувствовала, что вот-вот начнет заикаться. Она подняла руку и покачала головой, стараясь успокоиться. Наконец, овладев собой, Лили попросила:

— Не делайте этого. Я не хочу огласки.

— Только хозяйке, — умоляюще шепнула девушка. — Не то она помрет с досады.

И тут на помощь Лили пришла Ханна:

— Если вы не послушаете мою тетю, то испортите мне день рождения. Если скажете хоть кому-нибудь, мы никогда больше не придем в этот магазин. Ни я, ни моя мама и никто из всей моей семьи. И даже никто из всего нашего города!

Быстро подписав чек и второпях покинув магазин с полными руками покупок, Лили размышляла о том, почему ей не пришло в голову расплатиться наличными.

Телефон Поппи зазвонил рано утром в среду. То был уже не первый звонок и, разумеется, не последний, но именно он интересовал ее больше всех остальных.

— Алло, Поппи, — приветствовал ее Гриффин Хьюс. — Как делишки?

Поппи определенно нравился его голос, очень нравился.

— Прекрасно. Но… где же Вилли Джейк?

Она недоумевала: ведь звонок пришел с линии, к которой подключен департамент полиции, а между тем Вилли Джейк не говорил ей, что собирается куда-то отбыть.

— Должно быть, за своим рабочим столом. Он отказался со мной общаться, и я попросил его переключить меня на вас. Шериф заявил, что вы тоже не станете разговаривать, но я решил попробовать.

— Я всегда с вами разговариваю.

— Только не о Лили.

— Ах-х, — с досадой вздохнула Поппи, — а я-то уж размечталась, что вы заинтересовались мной.

— Это правда.

— Но продолжаете спрашивать о Лили! Все вокруг только о ней и говорят! За сегодняшнее утро мне уже четырежды позвонили, и все четыре раза речь шла именно о Лили Блейк!

— А все потому, что стало известно о ее возвращении. Но на сей раз это не просто слух. Лили видели в городе. Ну и что же вы думаете?

— О чем?

— Об этом.

Поппи снова вздохнула:

— Ах, Гриффин, Гриффин. Пресса обошлась с моей сестрой крайне жестоко. И кем же я буду, если стану с вами разговаривать?

— Но я — не пресса. Я писатель. Это совсем другое. Журналист непременно на кого-то работает. Он поденщик, вечно живет под угрозой крайних сроков, обязан учитывать спрос на свое издание и политику руководства.

— А вы нет?

— Нет. Я сам себе хозяин. Пишу статью, как считаю нужным, а уж потом выставляю материал на продажу. Я писал для «Вэнити феар», и им понравилось. Они готовы снова опубликовать меня.

— Они разве не интересуются тиражами? — спросила Поппи — Что-то не верится.

— Интересуются. Но я пишу именно то, что хочет читать их аудитория. Мы, так сказать, друг другу подходим.

— И им эта статья нужна не так уж срочно?

— Довольно срочно. Но большая часть работы уже сделана, начал писать задолго до происшествия с Лили. Но ее случай хорошее дополнение к общей картине. Ну же, Поппи, — попросил он, — расскажите хоть немного.

Искушение было слишком велико — так сильно действовал на нее этот голос.