— Люди, с которыми стоит считаться, уже забыли. Все в прошлом. Было и миновало.

Лили всегда любила Дэна, но не была глупа. Она знала, что его успех в бизнесе отчасти объяснялся умением сказать клиенту то, что тот желает услышать. По ее мнению, сейчас Дэн проделывал с ней то же самое. Поэтому Лили решилась на более прямой вопрос:

— Как ты думаешь, когда я смогу вернуться к работе?

— Здесь? — спросил Дэн с таким удивлением, словно эта мысль ни разу не приходила ему в голову. — О, еще преждевременно об этом говорить. Ты ведь только неделю назад уехала.

— Но если обвинения ложные…

— Дело ведь не только в тех обвинениях. Были и другие.

— Все это неправда!

— Нужно, чтобы все затихло, Лили. Спешка ни к чему хорошему не приведет.

— Но это м-м-моя работа, Дэн. Из этих денег я оплачиваю жилье.

— Знаю. Но дело в том, что, как только ты сюда вернешься, все снова вспомнится. Я не имею права так поступать с членами клуба. Поэтому нанял еще одну пианистку. Она нам подходит.

Лили словно под дых ударили. В его словах она услышала приговор. Спорить было уже ни к чему. Он — владелец клуба. И принял решение.

— Понятно.

— Я послал тебе на квартиру чек на всю сумму, которую должен. Но если ты не здесь…

— Я его получу. Спасибо.

— Мне действительно жаль, Лили. Это было чисто деловое решение. Мне нелегко. Ты же не хотела, чтобы твои слова привели к таким последствиям.

Эта фраза оказала совершенно неожиданное воздействие на Лили. Она словно с цепи сорвалась.

— Что касается пленки, то я не говорила того, о чем написали в газете. Я никогда не была увлечена кардиналом. Видно, мы с ним даже никогда не были друзьями, если он так и не сподобился ничего сделать ради моего спасения. А вот это действительно для записи! — окончательно сорвалась она. — Он сам завязал со мной дружбу. Я даже не католичка! И не религиозна! Я бы никогда и не подумала с ним сближаться, если бы он первый ко мне не подошел!

Лили прервала разговор, не дав Дэну ответить, и сразу же набрала номер Элизабет Дейвис.

— Привет, Элизабет. Это Лили.

— Ой, Лили! Как здорово, что ты позвонила! Ты в порядке?

— Я в ярости. Газеты оставили меня с носом. Я окончательно потеряла работу в Эссекском клубе и хочу вернуть свою машину! — Потом, уже спокойнее, спросила: — Ну, как там дела?

— Для тебя есть почта! — загадочно прощебетала Элизабет. Тон был игривый, но новость — нешуточная.

— И много?

— Полный мешок из супермаркета. В основном так, чепуха всякая — рекламки и каталоги. Потом — пачка счетов. И еще кое-что от Джастина Барра. Вскрыть?

— Да. — Лили услышала звук разрываемого конверта.

— Ха — ха. Он предлагает тебе деньги за выступление в его программе.

— Вот лицемер! Ведь он всегда утверждает, что никому не платит!

— Ну ладно, что еще новенького? — пробормотала Элизабет. — Тебе пишут, Лили. — И она стала зачитывать обратные адреса на конвертах. Несколько писем было от друзей, несколько — от незнакомцев. — Хочешь послушать?

— Если не трудно.

Сара Марковитц написала трогательное, заботливое письмо. Такие же послания пришли от соседки по общежитию колледжа, от нескольких коллег-учителей и от студентов из Винчестерской школы, а также от знакомых и друзей из Нью-Йорка. Все это немного подбодрило Лили, но тут пошли совсем другие письма, полные желчи и грубостей. Закончив читать самое гнусное, Элизабет сказала:

— Что ж, раз мы с тобой прочли эту гадость, то лучше сразу рассказать тебе и о собрании жильцов. Оно было вчера вечером. Писаки еще рыщут вокруг нашего дома, пытаясь выяснить, где ты и что с тобой. Хорошо еще, что они не из самых известных изданий, а просто из местных занудных газет. И потом, они уже не торчат у порога сутки напролет, а только дежурят в час пик, когда, по их предположению, ты можешь выходить из дома или возвращаться с работы. К сожалению, именно в эти часы большинство наших соседей тоже появляются у подъезда. Им очень не нравится все происходящее.

— А Тони Кону?

— Больше всех. Но тут есть кому возмущаться и кроме Тони. Я-то полагаю, что любое паблисити — это хорошее паблисити, но, увы, я в меньшинстве. А вся эта свора — потрясающие ханжи! Они за чистую монету приняли все, что написано в газетах, и сразу же ополчились. Они считают, что простой квартиросъемщик не имеет права причинять им столько неудобств.

— Этот простой квартиросъемщик, может быть, платит в месяц гораздо больше, чем некоторые из них, за одно только право жить в этом доме!

— Я это знаю. И я на твоей стороне, Лили. Я ведь не говорила, что они правы. Просто передаю тебе их слова. Они хотят выяснить, что правда, а что — нет, в какой стадии находится дело и собираешься ли ты защищаться. А еще — когда ты вернешься.

— Они что, тебя об этом спрашивают?

— Увы, да, — призналась Элизабет. — Я допустила ошибку, слишком напористо выступив в твою защиту. Они и решили, что мне что-то известно. С одной стороны — известно, с другой — нет. Ты понимаешь, о чем я.