В последующие часы Конни сделала несколько тревожащих заявлений. Первое прозвучало, когда они ехали в метро на Чарльз-стрит и он спросил, как ей удалось взять столько отгулов в ресторане — как она уговорила коллег покрыть ее пропуски?

— Я просто ушла, — ответила она.

— Ушла? Ты ушла зимой?

Она пожала плечами:

— Ты меня позвал. Я же говорила, что тебе надо только позвонить, и я приеду.

Неприятное удивление, которое он испытал, вернуло краски окружающему миру, как после травки мозг выныривает из угара в реальность. Внезапно стало ясно, что другие пассажиры живут своей жизнью, преследуют какие-то цели и ему надо заняться тем же. А не попадать под власть чего-то неуправляемого.

Вспомнив об одном из безумных эпизодов их телефонного секса — ее половые губы так раскрылись, что полностью покрыли его лицо, а его язык так удлинился, что погрузился в нее до неисповедимых глубин, — он тщательно побрился перед тем, как ехать на вокзал. Но когда они увидели друг друга во плоти, абсурдность фантазий стала очевидной и неприемлемой. Оказавшись в квартире, вместо того чтобы тащить Конни в кровать, как это было в те выходные в Вирджинии, он включил телевизор и проверил результаты матча за университетский кубок, которые его совершенно не интересовали. Затем делом первостепенной важности стало проверить, не написал ли за последние три часа кто-нибудь из друзей.

Пока загружался компьютер, Конни терпеливо сидела с кошками на диване.

— Кстати, твоя мама передавала привет, — сказала она безмятежно.

— Что?!

— Твоя мама передавала привет. Она колола лед, когда я уезжала. Увидела сумку и спросила, куда я еду.

— И ты ей сказала?

Удивление Конни было абсолютно невинным.

— А что, не надо было? Она пожелала мне хорошо провести время и попросила передать тебе привет.

— Ехидно?

— Не знаю. Если подумать, возможно. Я просто порадовалась, что она со мной заговорила, она же меня ненавидит. Но тут я подумала, что она начала ко мне привыкать.

— Вряд ли.

— Прости, если я сказала что-то не то. Ты же знаешь, я бы никогда не сделала этого нарочно. Ты же знаешь, правда?

Джоуи встал из-за компьютера, стараясь не сердиться.

— Все нормально, — сказал он. — Ты не виновата. Или виновата, но совсем чуть-чуть.

— Милый, ты меня стыдишься?

— Нет.

— Ты стыдишься того, что мы говорили по телефону? В этом дело?

— Нет.

— Мне немножко стыдно. Это было слишком. Я не уверена, что хочу продолжать.

— Ты сама начала!

— Я знаю, знаю. Но не вини меня за все. Я виновата только в половине.

Словно признавая ее правоту, Джоуи подбежал к ней и уселся рядом на полу, обнял ее колени и зарылся в них лицом. Прижимаясь щекой к джинсам, ее лучшим узким джинсам, он подумал о долгих часах, которые она провела в автобусе, пока он смотрел скучные матчи и болтал по телефону. Он был в беде, он летел в непредвиденную расселину привычного мира и не мог взглянуть Конни в лицо. Она положила руки ему на голову и не сопротивлялась, когда он уткнулся лицом ей в ширинку.

— Все хорошо, — сказала она, гладя его по голове. — Все будет хорошо, милый. Все будет хорошо.

В порыве благодарности он стащил с нее джинсы и уткнулся лицом ей в трусики, потом стащил и их и прижался бритым подбородком к колючим волосам, которые она специально для него подбрила. Кто-то из кошек принялся лезть на его ногу, требуя внимания. Киска, киска.

— Хочу полежать тут часа три, — сказал он, вдыхая ее запах.

— Хоть всю ночь, — ответила она. — У меня нет планов.

Но тут зазвонил его мобильный. На экране высветился номер его дома в Сент-Поле, и от злости на мать Джоуи захотелось разбить мобильный об стену. Он раздвинул Конни ноги и атаковал ее языком, погружаясь все глубже и глубже, пытаясь наполниться ею.

Третье и самое тревожащее заявление было сделано позже во время посткоитальной интерлюдии. До того отсутствующие соседи топали по полу над спальней, кошки горестно выли за дверью. Конни рассказывала про экзамен, о котором он совсем забыл, и про то, насколько вопросы теста были легче вопросов в ее учебнике. Она поверила в себя настолько, что разослала свои анкеты в колледжи вблизи Шарлотсвилла, в том числе в Мортон-колледж, где ради географического разнообразия требовались студенты со Среднего Запада и куда она надеялась поступить.

Все это показалось Джоуи глубоко неправильным.

— Я думал, ты поступаешь в Университет Миннесоты.

— Я еще могу туда поступить. Но я подумала, что было бы здорово учиться рядом с тобой. Мы могли бы видеться по выходным. Ну если бы захотели. Разве не здорово?

Джоуи отодвинулся от нее, пытаясь прояснить мысли.

— Возможно, — согласился он. — Но частные колледжи вообще-то очень дорогие.

Это так, признала Конни. Но в Мортоне ей предложили стипендию, и она поговорила с Кэрол насчет денег, отложенных на образование, и Кэрол сказала, что в банке еще много денег.