Мистер Грэм ничего не ответил.

— Думаю, что я должен сразу же сообщить вам, что вы являетесь прямым наследником титула.

— Мне кажется, этими сведениями вы обязаны мне, — проговорил управляющий, и в его голосе послышались нотки презрения.

— Не скажите, — возразил Донал. — Вы говорили, что наследуете титул после лорда Форга. А я говорю вам, что вы получите его сразу после смерти нынешнего лорда Морвена.

— Я даже представить себе не могу, на чём вы основываете столь фантастические утверждения! — воскликнул мистер Грэм, смутно подозревая, что молодой Грант тронулся от горя.

— Конечно, не можете. Об этом неизвестно никому, кроме меня. Лорд Морвен знает, что его сын не имеет права наследовать титул, но не знает, что это право есть у вас. Я же готов если не доказать, то, по крайней мере, убедить вас в том, что граф никогда не был женат на матери своего сына.

Мистер Грэм в замешательстве молчал, а потом выдавил из себя принуждённый и весьма неприятный смешок. «Ещё одна насмешка глупой судьбы! — подумал он про себя. — Наследный граф служит управляющим в собственном родовом поместье!» Доналу не слишком понравилось, как мистер Грэм воспринял новости, но он понимал, насколько естественно это было в его положении.

— Надеюсь, мы слишком давно знакомы, чтобы вы подозревали меня в нечистых замыслах, — сказал он.

— Простите, мистер Грант, но, честно говоря, выглядит всё не очень честно. Девушка была при смерти, и вы прекрасно это знали!

— Я вас не понимаю.

— Зачем вы на ней женились?

— Чтобы она стала моей женой.

— Тогда объясните мне, зачем ей было становиться вашей женой, как не ради…

— Неужели вам мало того объяснения, что мы любили друг друга?

— Ну знаете, вам будет довольно сложно убедить весь мир в том, что любовь была вашим единственным побуждением!

— Поскольку мне нет ни малейшего дела до того, что думает обо мне мир, я удовлетворюсь тем, что попробую убедить вас. Миру вообще необязательно обо всём этом знать. Вы хотите сказать, мистер Грэм, что я должен был отказать леди Арктуре только из–за того, что весь мир, включая и некоторых честных людей вроде вас, в один голос скажет, что я женился на ней ради имущества?

— Зачем вы задаёте мне этот вопрос? Я не самый лучший человек, чтобы на него отвечать. Но скажу вам прямо: даже среди сотен миллионов человек не найдётся ни одного, который не воспользовался бы подобной возможностью и тем самым не навлёк бы на себя осуждение окружающих! Правда, для вас было бы лучше, если бы никакого завещания не существовало.

— Почему?

— Потому что такое завещание сразу наводит на мысль, что всё это было подстроено нарочно. Пожалуй, его даже можно было бы опротестовать.

— Почему «можно было бы»? А сейчас нельзя?

— Сейчас о нём даже говорить не стоит. Если ваш брак действителен, то завещание теряет силу.

— Я этого не знал, да и Арктура, наверное, не знала. Или просто хотела убедиться, что так или иначе всё будет, как она задумала. Может, она надеялась, что если люди не признают нашего бракосочетания, то в силу вступит завещание? Но я и правда ничего об этом не знал.

— Не знали?

— Конечно, нет.

Мистер Грэм ничего не ответил. Он впервые усомнился в честности своего собеседника.

— Мне хотелось бы немножко с вами поговорить, — продолжал Донал. — Скажите мне вот что: будучи управляющим, несёте ли вы свои обязанности только перед владельцем земли или у вас есть долг и по отношению к его арендаторам?

— Ну, на этот вопрос ответить легко. Меня нанял владелец имения, и потому арендаторам я ничем не обязан.

Спроси его кто–нибудь другой, мистер Грэм, наверное, ответил бы несколько иначе. Но сейчас досада и недоверие заставляли его упрямо сопротивляться Доналу, что бы тот ни говорил.

— Не обязаны даже обходиться с ними по справедливости? — не унимался Донал.

— Я должен думать прежде всего о законной выгоде для своего хозяина.

— Даже если для этого вам понадобится довести бедняков до отчаяния?

— Будучи человеком подневольным, я не имею права рассуждать, что справедливо, а что нет.

— А если бы имение принадлежало вам лично? Как бы вы рассуждали тогда?

Управляли бы им исключительно ради собственного блага и выгоды для своей семьи или заботились бы о благе и выгоде всех, кто живёт на вашей земле?