— А вы что, думали, они будут дожидаться, пока мы очухаемся? — горько проговорил сапожник.

Оперевшись на руку Донала, он с трудом поднялся, и они немного постояли, в нерешительности глядя друг на друга в лунном свете, не зная, что им теперь делать. Сапожник встряхнулся первым.

— Сейчас без толку затевать в замке переполох, — сказал он. — Да и что мы им скажем? Что обнаружили этих двоих вместе в саду? Ну, поссорится лорд Морвен с сыном, и что в том проку? Конечно, его светлости надо обо всём рассказать, как вы и говорите, только вот поверит ли он вам? Сдаётся мне, молодой граф уже сам к нему побежал, чтобы склонить его на свою сторону против вас.

— Если так, — задумчиво произнёс Донал, — то мне тем более следует немедленно отправиться к лорду Морвену. Он на меня рассердится за то, что я сразу не рассказал ему обо всём, но это ладно. Если я и сейчас ничего ему не скажу, то действительно буду перед ним виноват.

Они уже шли по направлению к замку, и старик то и дело постанывал от боли. Он сказал, что не станет ещё раз заходить на кухню, но тихонечко пойдёт домой, а Донал потом его нагонит. Через полтора часа Эндрю добрался до дома, но Донала так и не было.

Хорошенько умывшись и вытерев кровь с лица, Донал отыскал Симмонса.

— Вряд ли его светлость захочет сейчас с вами разговаривать, — хмыкнул тот. — У него лорд Форг.

Донал повернулся и проследовал прямо к комнатам графа. Проходя по коридору мимо его спальни, он вдруг услышал голоса, горячо о чём–то спорящие. Он вошёл в гостиную, но там никого не было. Донал решил, что сейчас не время для соблюдения церемоний, и постучал в дверь спальни, но спорящие разговаривали так громко, что его никто не услышал. Донал постучал ещё раз, и ему в ответ раздалось гневное повеление войти. Он вошёл, закрыл за собой дверь и встал перед лордом Морвеном, ожидая, что будет.

Граф восседал на кровати, и его бледное лицо было так искажено, что приведись Доналу увидеть его где–то в другом месте, он бы не сразу его узнал. Кровать была большая, с четырьмя высокими столбиками по углам, и занавеси балдахина были широко раздвинуты. Возле неё стоял лорд Форг. Его красивое самодовольное лицо побагровело от гнева, и он судорожно прижимал к себе правую руку, сжатую в кулак. Когда Донал вошёл, он обернулся, и свежий прилив ярости заставил его покраснеть ещё больше. Однако в следующее мгновение негодование на его лице сменилось решительным выражением оскорблённого достоинства. Должно быть, ему стало легче даже от того, что в комнате появился Донал: он готов был на что угодно, только бы не оставаться больше наедине с отцом!

— Мистер Грант, — болезненно сморщившись, проговорил граф. — Вы пришли как раз вовремя, чтобы услышать, как отец проклинает своего сына!

— Даже подобные угрозы не заставят меня поступить бесчестно! — отрезал лорд Форг, хотя вид у него был далеко не благородный, ибо на лице проявляются не доводы разума, а намерения сердца.

— Мистер Грант, — продолжал его отец, — вы всегда казались мне разумным и воспитанным человеком. Будь вы с самого начала учителем этого испорченного мальчишки, теперь меня не постигло бы самое жуткое несчастье моей жизни!

Лорд Форг презрительно скривил губы, но ничего не сказал, и граф заговорил снова.

— Этот негодяй только что осмелился сказать мне в лицо, что намеревается погубить и опозорить всю нашу семью, сочетавшись браком с недостойной безродной девчонкой!

— В таком случае, наша семья уже не раз испытывала подобный позор, — возразил лорд Форг. — Если, конечно, добрую крестьянскую кровь вообще можно считать позором!

— Да ведь эта девчонка даже не крестьянка! — воскликнул лорд Морвен. — Угадайте, мистер Грант, кто она такая?

— А мне и не нужно угадывать, ваша светлость, — ответил Донал. — Я пришёл именно для того, чтобы рассказать вам о том, чему стал свидетелем.

— Она должна немедленно покинуть этот дом!

— Тогда я тоже его покину, ваша светлость, — сказал Форг.

— И откуда же ты возьмёшь деньги? — ехидно поинтересовался граф.

Лорд Форг решил, что пришла пора перевести стрелки на Донала.

— Ваша светлость может мне не верить, — сказал он, — но я считаю своим долгом предостеречь вас против этого человека. Уже несколько месяцев он знает обо всём, что было между нами, и сегодня пришёл только потому, что я как следует наказал его за наглое вмешательство в мои дела!

В другое время лорд Форг не опустился бы до такой низости, но страсть и гнев выводят на поверхность то, что незримо кроется внутри.

— Я не сомневаюсь, что сим остроумным признанием я обязан исключительно твоему желанию получше себя выгородить! — проговорил граф. — Но, мистер Грант, извольте объясниться!

— Видите ли, ваша светлость, — спокойно начал Донал, — я узнал, что между лордом Форгом и Эппи Комен что–то есть, и встревожился за девушку, потому что она приходится внучкой моим друзьям, которым я многим обязан. Но они оба пообещали, что положат этому конец, и я решил вас не беспокоить.