Он протянул карточку. Мурманцев взял.

– Спасибо. Надеюсь, не понадобится.

– Всего хорошего. – Офицер повернулся и пошел обратно в здание аэропорта.

Мурманцев сел в машину и стал ждать. Урантийские агенты только что получили багаж, нагрузили им носильщика и теперь направлялись к выходу. Мурманцев не сомневался, что они избавятся от чемоданов при первой возможности. Но оставить их в аэропорту было бы против правил конспирации. Их могли задержать на границе, чтобы выяснить, для чего они «подарили» свой багаж иностранному государству.

Теперь он их видел. Мужчина закончил говорить по телефону. Через несколько минут возле них остановилась желтая машина службы автопроката. Водитель вышел, быстро оформил аренду и передал Коулмену ключи. Чемоданы были уложены в багажник, и «семейство» тронулось в путь.

Мурманцев поехал за ними, отставая на полсотни метров. Правой рукой он отстегнул замки переданного ему чемоданчика. Внутри лежал аннигилятор с двумя запасными батареями и маскировочный гипнопояс. Выбор оружия сначала удивил его, но потом он понял – он не должен оставлять следов. Аннигилятор, распыляющий материю, – идеальное для этого средство.

Пояс он надел сразу, работая одной рукой. Теперь чтобы активировать его, достаточно провести пальцем под застежкой. Аннигилятор он переложил в бардачок, чемоданчик забросил на заднее сиденье. Потом открыл карту и сверился с дорогой. Машина с урантийскими агентами выехала на автостраду до Аскалона и Газы. Через семьдесят километров – полчаса езды – была государственная граница Ру.

Палестина вошла в состав Империи после Великой войны, в конце пятидесятых годов прошлого века. Тогда же в результате нескольких международных конференций был перекроен и остальной мир. Почти всю планету поделили между собой Ру, Американские Штаты Урантии и азиатские Королевства. УльУ в те годы представляли «индонезийские тигры» – Сингапур, Таиланд, Филиппины – и шейх Саудовской Аравии, укравший у Урантии сразу после войны секрет атомной бомбы и очень этим гордившийся. Урантия претендовала на всю территорию Палестины. Но в Штатах в это время случились внутренние пертурбации. Государственное кормило взяли в свои руки последователи религиознополитического проповедника Гудвина Поттера, и первое время держались они наверху непрочно. В итоге Урантии пришлось удовлетвориться кусочком палестинской территории, прилегающим к Газе. Имперская дипломатия не могла упустить шанс объявить протекторат над Святой Землей, и она его не упустила. Позже Урантия прирезала к своему кусочку всю Северную Африку, выторговав ее у Соединенных Королевств УльУ.

Коулмен и его напарница молчали почти всю дорогу. У приграничного поста собралась короткая очередь из машин. Два офицера проверяли документы, заглядывали внутрь, иногда предлагали выйти и открыть багажник.

Очередь продвигалась споро, но урантийские «туристы» вызвали у пограничников неясные сомнения. Один из офицеров долго листал паспорта, потом попросил выйти.

– Отдыхали у нас, значит? Достопримечательности осматривали? Тактак. Ну и – понравилась Империяматушка?

– О, ес, ес, – закивал Коулмен, широко улыбаясь. – Вери интерест стран. Мой грэнни… дед у шка погиб на войне в Сибир… Мы ездил уважать его память.

– Срок вашей визы не истек, у вас осталось больше двух недель. Какието проблемы?

– Ес, проблем. Нам так жал покидать ваш стран. Мой мать, она попал в хоспитал. Плохо сердце. Мы должен вернуться.

– Понимаю, сочувствую.

– Откройте, пожалуйста, багажник, – попросил второй офицер.

Его товарищ заглянул в салон машины.

– Привет, – сказал он Стефану. – Вотс е нэйм, бэби?

– Энтони. Его зовут Энтони, мистер офисер. Наш сын, – гордо произнес Коулмен и показал на паспорта. – Там все есть. Документ на ребенок.

– Чемоданы тоже откройте.

Откуда то приплыл протяжный колокольный звон. Мурманцев выглянул в окошко. Далеко на холме в густой зелени стоял белокаменный монастырек.

– Сын, значит, – продолжал офицер, буднично перекрестившись на монастырек. – Тактак. Вонт ю э свит, бэби?… Он у вас что, глухой?

– О, ноу, ноу. Он немножко есть… вундеркинд… очень особенный малчик. И немножко устал. Дорога, жарко, мистер офисер.

– Вундеркинд, значит. Странный какойто.

Он вернул документы Коулмену.

– Проезжайте.

Следующим подрулил Мурманцев. Протягивая в окно паспорт, он коснулся рукой пояса, активировав его на четверть мощности. Гипноизлучатель начал действовать мгновенно, превратив Мурманцева в совершенно неинтересный для пограничников, малоприметный объект. Офицер лишь пролистнул документ и махнул рукой:

– Проезжайте.

То же повторилось на урантийской стороне границы.

Впереди, в нескольких километрах виднелись окраины какогото городка. Мурманцев достал из рюкзака бутылку воды, сделал пару глотков. Молчание в машине похитителей нарушил женский голос, презрительно фыркнувший:

– Святоши!

– Кто?

– Русские. Служители божьи! Смотреть тошно. Черт возьми, как же я рада, что мы оттуда наконец убрались.

Мужчина долго не отвечал.

Машина уже въехала в городок, дремотный, приземистый, без этих скребущих небо многоэтажных каменных коробок, обожаемых урантийцами. Частные дома с лужайками, тенистые тротуары, загорелые женщины в шортах, чутьчуть прикрывающих ягодицы, много жирных, обливающихся потом людей. И всюду – пластиковые бутылки: на рекламных щитах, в руках, в детских рюкзачках, на скамейках, в колясках с младенцами, в урнах.