Пониц встал и уныло посмотрел на обзорный экран, бормоча при этом проклятия, обращенные ко всей Галактике. Затем воскликнул:

— Вот неудача! Я ведь еще ничего не продал!

Горм понимающе кивнул:

— Да, дружище, Аскон — закрытая для торговли зона.

— Именно. Там и перочинного ножика не продашь. Они не покупают никакие ядерные устройства. На мне висит мой план по продаже, и лететь туда — значит, совершенно завалить дело.

— А вы не можете отказаться?

Пониц рассеянно покачал головой:

— Я знаю этого парня и не могу бросить друга в беде. Будь что будет. Жизнь моя в руках Галактического Духа, и я радостно иду по указанному им пути.

— Как это? — Горм не понял своего собеседника.

Пониц взглянул на него и издал короткий смешок:

— Я и забыл. Вы ведь никогда не читали «Книгу Духа», нет?

— И не слыхал о такой, — ответил Горм.

— Это потому, что вы не изучали религию.

— Религию? Чтобы стать жрецом?! — Горм был потрясен до глубины души.

— Именно. Это мой позор и страшная тайна. Впрочем, я не смог ужиться со Святыми Отцами. Они выгнали меня, и этого оказалось достаточно, чтобы получить светское образование при Фонде. Ладно, я думаю, мне пора двигаться. Как у вас идут дела в этом году?

— В этом году я делаю последнюю ходку с товаром. Я свою квоту выполню!

— Счастливец! — уныло сказал Пониц.

После ухода Горма он еще долго сидел в глубокой задумчивости.

Итак, Эскел Горов на Асконе, и к тому же в тюрьме.

Как плохо! Намного хуже, чем кажется на первый взгляд. Ведь одно дело — навешать лапшу на уши любопытному юнцу, чтобы его отшить, и совсем другое — посмотреть правде в глаза.

Потому что Лиммар Пониц был одним из немногих, кто знал, что Старший Торговец Эскел Горов к торговле не имел никакого отношения. Профессия у него была совсем другая — он был агентом Фонда!

Прошло уже целых две недели. Две недели потеряны совершенно напрасно!

Одна неделя пошла на то, чтобы достичь Аскона, на самых дальних подступах к которому его встретил целый рой сторожевых кораблей. Какой бы ни была их система обнаружения — она работала, и неплохо.

Они ненавязчиво сопровождали его, не подавая никаких сигналов и сохраняя дистанцию; в то же время они довольно бесцеремонно направляли его к главному солнцу Аскона.

Пониц мог бы справиться с ними одной левой. Эти корабли сохранились со времен давно уже ушедшей в небытие Галактической Империи и предназначались для спорта, а не для боевых действий. К тому же без ядерного оружия — они хотя и выглядели живописно, но были совершенно безопасны. Но Эскел Горов находился у них в руках, а заложника Горова в беде не оставят. И асконцы должны это усвоить раз и навсегда.

И еще одна неделя, целая неделя потрачена на то, чтобы обойти множество нуднейших должностных лиц, отделявших Великого Магистра от всего остального мира. Приходилось втираться в доверие и убеждать каждого столоначальника. У каждого из них приходилось бесконечно долго вымаливать замысловатую, украшенную завитушками подпись, которая открывала путь к чиновнику более высокого ранга.

И впервые его документы, свидетельствующие о том, что он торговец, оказались совершенно бесполезными.

Но вот, наконец, от Великого Магистра его отделяет лишь золоченая дверь и стража. Двух недель как не бывало.

Горов по-прежнему в тюрьме, а груз Поница пылится без дела в трюмах его корабля.

Великий Магистр оказался коротышкой с залысинами и лицом, сплошь покрытым морщинами; шею его обвивал огромный лоснящийся меховой воротник, который, казалось, был настолько тяжел, что вынуждал его сидеть неподвижно.

Он взмахнул рукой, и цепочка вооруженных охранников расступилась, чтобы Пониц мог подойти к подножию трона.

— Молчите! — выкрикнул Великий Магистр, и Пониц, уже собиравшийся заговорить, прикусил язык.

— Вот так-то, — правитель Аскона успокоился, — я не выношу пустой болтовни. Угрожать вы не можете, а лестью меня не возьмешь. Жаловаться вам тоже не на что. Вас, бродяг, предупреждали множество раз, что ваши чертовы корабли не должны заходить на Аскон.

— Сэр, — спокойно ответил Пониц, — никто и не пытается оправдывать торговца, о котором идет речь. Торговцы придерживаются политики невмешательства в дела тех планет, на которых их присутствие нежелательно. Но Галактика велика, и поэтому и прежде бывали случаи непреднамеренного нарушения границ. Произошла прискорбная ошибка.