Шрифт:
— Две тысячи триста! — запальчиво провозгласил гном.
Лепрекон посмотрел на меня, но я не спешил давать новую цену.
— Кто больше? Две тысячи триста — раз! Две тысячи триста — два! Две тысячи триста тр…
— Две пятьсот! — выкрикнул я, когда недомерок уже довольно потирал руки.
Ог, считающий, что я сбрендил, раз собираюсь покупать стреколет за такую цену, закрыл лицо руками и застонал.
— Две тысячи пятьсот! — Лепрекон парил в облаках восторга. — Кто больше?! Две тысячи пятьсот от номера двадцать три — раз!
— Лас, ты уверен, что знаешь, что делаешь? — наклонилась ко мне Джулия.
Я кивнул. Гном сунул в зубы краешек бороды, и его глаза налились кровью.
— Две тысячи пятьсот — два!
Недомерок неуверенно поднял табличку. Я скрипнул зубами.
— Что такое, господин? — тут же сделал стойку лепрекон. — Вы поднимаете?!
— Две тысячи шестьсот! — полузадушенно прохрипел гном.
— Ну слава Небу! — Ог облегченно вздохнул, понимая, что дальше торговаться не имеет смысла — мы просто не можем себе этого позволить. Деньги кончились.
Я разочарованно молчал. Не выгорело. Жаль.
— Торгуйся, Лас, — сказала мне Джулия. — Поднимай по минимуму.
— Две тысячи шестьсот — раз!
— Ты серьезно?
— Если ты уверен, то и я тоже. Пять сотен я смогу тебе дать в долг. Потом отдашь.
— Две тысячи шестьсот — два!
— Две тысячи семьсот! — произнес я, чувствуя себя точно возрожденный из пепла феникс.
— Кто больше?! — Лепрекон, я и все присутствующие в ожидании смотрели на гнома.
Но тот покачал головой, спрыгнул с лавки и, сунув руки в карманы, пошел прочь.
— Две тысячи семьсот — раз! Две тысячи семьсот — два! Две тысячи семьсот — три! — Удар молотка. — Продано номеру двадцать три!
Глава семнадцатая
В которой мы добываем себе демона и испытываем терпение лепрекона.
— Головы эльфов заняты глупыми идеями, теориями и планами, — мрачно сказал Ог, болтая ногами над пустотой.
Он сидел, навалившись грудью на планширь фальшборта, меланхолично покуривал трубку, то и дело поглядывая на океан, проползающий в ста ярдах под нами.
— Зачем же ты тогда со мной связался? — спросил я, по крутой дуге отправляя в пасть сидевшего на баке Трехлапого земляной орех.
Зверек подпрыгнул, поймал его на лету и, приземлившись, раззявил рот пуще прежнего, требуя продолжения. В эту игру он мог играть до бесконечности, лишь бы кормили.
— Исключительно из-за обстоятельств, — усмехнулся тот. — Твои махинации привели к тому, что мы стали владельцами «Шершня» за кучу деньжищ.
— Ты не будешь отрицать, что у нас отличный стреколет.
— Не буду. Одна беда — у него нет демона.
— Вот ты заладил, демон, демон… — Я швырнул Трехлапому очередной орешек. — Если я прав, он будет у нас меньше чем через два часа.
— Лучше бы он был, напарник. Иначе я своим нытьем сведу тебя в могилу. Потому что у меня нет идей, откуда нам взять другого, не имея в карманах никакой наличности. Да еще и долг в двести монет висит!
— О долге не беспокойся, — сказала стоявшая у штурвала Джулия. — Время терпит. К тому же, возможно, мы сможем договориться об оплате не деньгами, а услугой.
Ог ухватился за подозрительное слово:
— «Услугой»? О чем это ты?
Джулия обменялась улыбкой с Глауфором, который как раз корректировал курс «Бобового зернышка», меняя показания на каббалистической доске.
— Помогла я вам по-дружески, не сомневайтесь. И если не согласитесь на альтернативное решение вопроса, мы не обидимся. Расплатитесь деньгами. — Она поправила треуголку.
— Мы готовы выслушать твое предложение, капитан, — ответил я за нас двоих, и Трехлапый клацнул пастью, присоединяясь.
— Я привезла с материка груз, сейчас он в тайнике, в трюме. Таможенники Черепашьего слишком ленивы, чтобы проверять всю нашу посудину, — мы отродясь ничего сверхценного не перевозили. Но вот на других островах служаки не настолько беспечны. Там мы чужаки. — Она начала опускать ботик к воде, одновременно продолжая разговор. — Короче, у меня есть горячий товар, который я взялась доставить, но у меня ничего не выходит.
— Мы едва ноги унесли от таможенников, — прогудел Руи, смазывающий маслом шарниры легкой «молнии» у правого борта. — А если не выполним это задание, то на материк нам лучше не возвращаться.