— И что? Все почтовые передачи оставляются вон в том здании, — недовольно сказал тот. — Выносить за территорию их нельзя.

— Так не пойдет, — возразил я ему. — Видишь дипломатическую печать? Это срочная доставка. Быстрее просто не бывает. Она до завтрашнего дня ждать не будет.

— Не положено.

— Тогда пиши мне расписку.

— Какую еще расписку? — опешил человек.

— Свое имя и должность. Когда начальник стражи, который не получит эту штуку завтра, спросит с меня, я отправлю его к тебе. Мне моя работа дорога.

Он засопел и сдался:

— Проваливай, пока я не передумал.

Получилось все как нельзя лучше. Теперь осталось отдать товар и расквитаться с долгами.

Пелелео был городом большим, растянувшимся вдоль южного побережья — более простые районы теснились у океана, среди посадочных полос и пирсов, а богатеи, как и у нас, на Черепашьем, предпочитали глядеть на всех свысока, построив свои дворцы на холмах.

Я старался идти по центральным улицам, где уже зажгли освещение, и не лезть в мрачные подворотни. Мне нужен был бар «Койот», и я спросил дорогу у первого встречного. Пожилой человек в соломенной шляпе показал мне путь, заверив, что добраться до заведения можно минут за двадцать.

Над городом низко-низко пронеслось звено «Развратников», а сразу за ним — еще одно. Патруль отправился в рейд.

В Пелелео был какой-то праздник, и владельцы баров, кафе, трактиров и уличных лотков жарили упитанных морских свинок, каждая из которых была размером с молочного поросенка. Их мясо было здесь так же популярно, как круситский ром или креветочный коктейль.

На открытых террасах гомонили веселые компании, звенел смех, открывались бутылки с вином. Все обсуждали грядущий фейерверк… Два могучих тролля в белых передниках развешивали поперек улицы цветные фонарики. Какой-то орк, пройдя мимо меня, бросил вслед ругательство, но я не стал обращать на него внимание. Если кто-то не любит эльфов — это его проблемы, я тут не для того, чтобы затевать драку и привлекать внимание стражи.

«Койот» — увеселительное заведение, втридорога продающее выпивку, чтобы клиенты могли посмотреть на «бесплатных» танцовщиц, — оказался переполнен разношерстной публикой. Гул здесь стоял, точно в гнезде у шершней.

Посетители разговаривали, вливали в себя ром и жадно глазели на извивающихся возле шестов девиц. Найти в этом столпотворении того, кому следовало передать товар, было делом непростым, так что я сразу направился к мордовороту-полуорку, работавшему здесь охранником.

— Ищу Марка, — сказал я ему. — У меня для него подарок.

Полуорк глянул на сверток, решил в своей голове какое-то сложное уравнение, кивнул:

— Посиди у барной стойки. Тебя позовут.

Он махнул бармену — коренастому парню, в котором, судя по всему, смешалась кровь человека, орка и хобгоблина. Зеленокожий, с тонким длинным носом, редкими волосами и крупными бородавками на лице, он поставил передо мной стакан с мутной темно-синей жидкостью. Осадок в ней мягко искрился, словно там плавал золотой песок. Когда бармен поднес к напитку зажженную спичку, над стаканом взметнулось зеленое пламя.

— Это вроде как за счет заведения? — спросил я у него.

— Будет зависеть от того, что скажет Марк, — без улыбки ответил тот.

Я посмотрел на стакан с опаской, взял его в руки, но пить не решился. Небо знает, что в нем за ведьминский состав и останусь ли я на ногах после того, как попробую эту огненную смесь.

По соседству со мной два еще не обросших бородами молодых гнома опрокидывали в глотки по ведерку пива, и, судя по их багровым лицам, до этого они уже успели влить в себя целую бочку. А то и две.

— Давай! Давай! — кричал один из них, подзадоривая девицу неизвестной мне расы, извивающуюся в подвешенной под потолком стальной клетке.

Дракониды — похожие на маргудцев существа, такие же безобразные и чешуйчатые, довольно ухали и стучали кулаками, подбадривая смуглую танцовщицу из племени людей.

Я сидел, крутил стакан, пламя в котором наконец-то погасло, поглядывал по сторонам, благо за это никто не требовал денег. Возле входа произошла небольшая давка — несколько зевак поспешили разойтись в стороны, когда в «Койот» заглянул лохматый, заросший бурой шерстью, грозно сопящий минотавр. Его остановили двое вышибал-гроллей. Они как раз были теми, кто мог бы с ним справиться, если навалиться дружно и разом.

Минотавр, как оказалось, не собирался бузить, ткнул пальцем на одну из дорогих бутылок игристого вина, показал деньги, и вышибалы повернулись к худенькому распорядителю, следившему за этой ситуацией с балкона второго этажа, где располагались закрытые ложи. Тот кивнул, и лохматому громиле дали пройти.

Между тем на сцену вышла звезда заведения. В том, что она именно звезда, — не возникало никаких сомнений. Гомон, разговоры, свист и улюлюканье стихли в одно мгновение, и стала слышна музыка.