— Много.

— Больше чем у всех, кто летает в этом небе. Я уверен. Командир эскадрильи «Золотая стрела», участвовавший в восьми военных кампаниях. Не понимаю, лэд. Неужели так сложно было согласиться на девятую?

— Мне кажется, ты не был ни на одной войне. Ты квезаллэ, а такие, как ты, живут убийствами. Так что не путай меня и себя. Мне не нравится убивать. Особенно если это лишено смысла и для войн нет причин.

— У кираллэты иное мнение.

— Политики часто готовы не считать потери, которые несет их народ. Даже если эти потери катастрофичны для нации.

— Вот за такие слова вас и ждет казнь.

— Совсем не из-за них ты меня ловил, — рассмеялся я. — Все дело в амбициях шеллэна. Он хочет выслужиться перед ней. А для этого ему нужен я.

— Ваши слова лишь иная грань измены. — Он бросил кости, уже видя, что эту партию я выиграл и моему дереву осталась до озера всего лишь клетка по самой сложной, короткой дороге.

— Изменить самому себе куда хуже. Я, в отличие от вас, не подчиняюсь приказам, если считаю их неразумными. И не желаю говорить матерям, почему их сыновья не вернулись из боя. Не хочу лгать — потому что их смерть бессмысленна и случилась лишь из-за каприза кираллэты.

— Она правительница. Ее приказы — закон. Даже для таких, как вы, — эльфа той же крови, что у нее. Все мы обязаны подчиняться.

— Интересно было бы посмотреть, как ты бросишься на свой клинок, когда шеллэн попросит этого ради ее прихоти. — Мое дерево оказалось в озере. — Что-то не верю, что ты сделаешь это с блаженной физиономией. Я выиграл.

Старый убрал доску, посмотрел на меня:

— Пустые слова.

— Это точно. Мы ничего не докажем друг другу.

— И вы не боитесь умирать, лэд?

— Я боюсь смерти, как и ты, наемник. Ее все боятся, пускай говорят совсем иное. Но если я и умру, то хотя бы попытавшись сделать что-то, чтобы мой народ не погибал без причины. Нас осталось слишком мало, чтобы позволять уничтожать друг друга впустую.

Тот скривился в ответ и вышел вместе со своим спутником. Квезаллэ потеряли ко мне всякий интерес и поставили вместо себя надсмотрщика-человека. Он был крепким малым, с двумя шрамами, пересекающими лицо крест-накрест, лохматой бородой и злыми глазами.

Вечером он принес мне еду, держа в одной руке миску, а в другой — взведенный пистолет.

— Говорят, ты опасен, остроухий, — буркнул он мне, ставя миску на пол в десяти шагах от меня.

— И богат. Тысяча луидоров ждут тебя, — сказал я.

Человек сразу же сделал стойку, точно охотничий пес. «Тысяча» и «луидор» — волшебнейшие из слов. Они обладают просто магическим действием и позволяют завладеть вниманием.

— Что ты сказал?

— Тысяча луидоров. Одному тебе. За маленькую услугу.

— Неинтересно! — резко бросил он и захлопнул дверь.

Но я не унывал, так как знал, что магия волшебных слов никуда не делась. Она была с ним целую ночь, шептала в ухо разные соблазнительные вещи, заставляя представлять, что бы он мог купить на такую гору денег. Утром, когда он принес мне завтрак, я видел, как отголоски моего «волшебства» отражаются в его жадных глазах.

— Ты говорил о тысяче луидоров. — На этот раз он поставил тарелку с яичницей гораздо ближе ко мне.

— Да. Предложение все еще в силе.

— У тебя и денег-то, наверное, нет.

Я молча вытащил из кармана луидор, который был под стелькой в ботинке. Мужчина завороженно уставился на золотой кружок.

— У тебя не забрали? — Человек облизал губы.

— Эльфов не интересуют деньги. А вот людей, как я слышал, — очень. — Я кинул ему монету, он ловко поймал ее, тут же попробовал на зуб. — Еще девятьсот девяносто девять спрятаны здесь.

Его жадный взгляд тут же обежал горы мешков с сахаром. Удивительно наивный человек, который, кажется, не представляет, сколько весит тысяча луидоров монетами мелкого номинала.

— Сам ты не сможешь искать, так как привлечешь внимание дружков. А ведь ты не хочешь делиться ни с кем.

— Я могу тебя убить. — Он направил пистолет мне прямо в лицо.

— И потом будешь спрашивать у трупа? — Я сокрушенно покачал головой.

Он выругался, хлопнув дверью, ушел, впрочем не забыв забрать с собой и монету. Я же продолжил исследование трюма, перебирая и перемещая мешки с сахаром. На третий час мне несказанно повезло — я обнаружил шесть ящиков с кофе и большой грязный моток шерстяных ниток лимонного цвета.