Ибрагим пригласил всех к столу. Разломал лепешки и заварил чай. Протянул пиалу бородатому.

— Хороший старик, — повторил тот и, обжигаясь, стал пить.

Другой гость, с приплюснутым носом и металлическими зубами, что-то шепнул «Хакиму».

— Так мы у тебя заночуем, — сказал Тугай.

Старик согласился.

— А ночью к тебе никто не придет?

Ибрагим отрицательно покачал головой.

— Ну, хорошо. Скоро увидишь сына.

Ибрагим прижал руки к груди.

— Хочешь увидеть сына? — переспросил Тугай.

— Конечно, хочу! — дрогнувшим голосом ответил старик.

— Тогда слушай меня внимательно: днем ты из кибитки никуда не пойдешь и никого впускать не будешь... Скажешь, что заболел.

Бородатый зевнул и пересел на кровать. Видимо, этот разговор мало его интересовал. Он снял валенки и тонкие шерстяные чулки. Зато другой гость, чисто выбритый, с приплюснутым носом, ловил каждое сказанное Ибрагимом слово.

— А кто у тебя бывает? — вкрадчиво спросил Тугай.

— Саттар бывает.

— Это кто?

— Саттар — мой помощник. Чабан.

— Ну, а еще?

— Комсомольцы приходят из колхоза.

Тугай поморщился. Его длинная волосатая рука на мгновение повисла в воздухе.

— А пограничники?

— Пограничники? — и сразу Ибрагим вспомнил, что рядом граница, что эти его гости с той стороны.

«Так что же я делаю? — ужаснулся он. — Надо немедленно связаться с заставой. Задержать их!.. Какой тут может быть сын?»

— Пограничники не заходят, — глухо ответил Ибрагим.

Тугай недоверчиво посмотрел на него.

— Давай письмо, — вдруг обратился он к бородатому. Тот полез за пазуху.

— На, — сказал Тугай, передавая старику конверт.

Ибрагим вскрыл его дрожащими руками. Выпала фотография. Ибрагим поднял ее.

— Ахмед!.. Так вот ты каким стал, мой мальчик!..

Глаза затуманились. Не помня себя от счастья, старик прижал фотографию к губам, стал целовать твердый картон. Голова его бессильно упала на стол, и плечи задрожали.

— Ахмед! — простонал Ибрагим, не поднимая головы. — Я хочу видеть тебя, Ахмед! — И от избытка чувств ударил кулаком по столу.

Неизвестные переглянулись. По лицу Тугая пробежала усмешка. Бородатый закурил папиросу.

— Тумаков, — позвал человек с металлическими челюстями, — дай и мне.

Бородатый охотно протянул пачку «Казбека».

...У старика нервно вздрагивали плечи. Уже минут пятнадцать сидел он, неподвижно положив голову на стол.

Тугай с ненавистью смотрел на Ибрагима. Третий спутник молча наблюдал за стариком и Тугаем. Его холодный взгляд посеял тревогу в душе Тугая, напомнил, как шли через перевал.

Вначале вышли к заснеженным скалам. Тугай попробовал взобраться наверх, но руки заскользили, и он упал. Тогда Джордж Динкер впервые познакомил его со своим кулаком. Тугай чуть было не кинулся на него, да вовремя спохватился.

Он повел всех правее и в другом месте, по занесенному снегом перевалу, через который проходил несколько раз, стал подниматься. Нужно было спешить: их могли заметить пограничники.

Тугай знал, что наверху скопился снег, и неверное движение может привести к обвалу. Он предупредил об этом своих спутников.

Динкер ответил зло:

— Не твоя забота. Веди.

Джордж Динкер не раз бывал в горах. Это Тугай понял сразу, едва они встали на лыжи.

На перевал поднялись удачно. Остановились передохнуть. Динкер прохрипел:

— Обвал, говоришь, будет?

— Да, — ответил Тугай. — Будет. Обязательно будет.

— А другим путем сможем вернуться?

Тугай кивнул.

— Все здесь? — спросил Динкер.

— Все, — ответил Тугай.

Динкер достал пистолет и, не целясь, выстрелил.

И вдруг в ответ на выстрел Динкера невдалеке протарахтела автоматная очередь.

Они присели от неожиданности.

И тут громадная белая глыба медленно потекла вниз. Обвал!

Потом оказалось, что они идут втроем.

— А где же четвертый? Этот, как его... — заволновался Динкер.

— Может быть, отстал? — неуверенно заметил Тугай.