– Отдыхай. Мне же пора вставать.

– Сделать тебе кофе?

– Не надо. Только душ.

Куршед поднялся, прошел в ванную комнату и встал под освежающие струи контрастного душа. Потом, переодевшись и чмокнув любовницу в лоб, он вышел из комнаты и направился в кабинет Муатабара Акрани. Его встретил поклоном мальчишка-слуга.

– Сделай мне крепкого кофе, без сахара, очень крепкого, и вызови сюда Абдула с аппаратурой. Быстро, бача!

– Слушаюсь, господин!

Мальчишка исчез в коридоре. Куршед присел в кресло, откинувшись на спинку. Он отказался от кофе Элен, потому что она совершенно не умела его варить. Надо попросить слугу, пусть научит, – он готовил тонизирующий напиток отменно. Полковник прикурил очередную сигарету. Посмотрел на циферблат дорогих швейцарских часов и сделал несложный расчет. В Москве сейчас было 6 часов 40 минут утра понедельника, 27 сентября.

Тем временем слуга принес кофе. Куршед в два глотка выпил содержимое чашки.

– Ты делаешь хороший кофе…

– Благодарю, господин.

– Я попрошу тебя показать женщине, что живет со мной, как это делать. Понял?

– Да, господин. Но не выгонит ли меня ваша женщина?

– Скажешь, я послал тебя, не выгонит.

– Слушаюсь. Когда мне зайти к ней?

– Выбери время до обеда.

Забрав поднос с пустой чашкой, слуга, беспрестанно кланяясь и пятясь, покинул кабинет. Вместо него вошел связист:

– Ассалам аллейкум, господин полковник!

– Вааллейкум ассалам, Абдул. Связь с Охотником налажена?

– Еще со вчерашнего вечера.

– Хоп! Вызывай его.

Связист набрал номер и передал трубку Куршеду.

– Охотник? Доброе утро!

– Доброе, полковник! Все идет по плану.

– Как прошла ночь?

– Спокойно. Из чего следует, что в Москве не знают о захваченных в пансионате заложниках.

– Их не встревожило то, что не вернулся теплоход?

– Я разговаривал на эту тему с капитаном. Он сообщил владельцу судна, что экскурсия затягивается. Последний даже был рад этому.

– Еще бы! Это его деньги… Ничего подозрительного на подходах к пансионату замечено не было?

– Нет! Ночь выдалась спокойной, люди Исы с теплохода внимательно следили за рекой. Особенно за поверхностью воды – ведь аквалангисты подходят к объекту, оставляя след из мельчайших пузырьков воздуха. Ничего подобного не наблюдалось. Думаю, часов в восемь спустить под воду нашего человека.

– Это лишнее! – отмахнулся Куршед. – Слушай, что тебе следует сделать сегодня. В 9.00 возьмешь из числа заложников женщину, любую… лучше ту, которая наиболее испугана; приведешь в кабинет директора и наберешь номер дежурного сотрудника американского посольства. Скажешь, что вы захватили заложников-американцев. Сотрудник, скорее всего, примет твое сообщение за глупую шутку; тогда передашь трубку заложнице, после чего сообщишь сотруднику посольства номер своего сотового телефона и выставишь условие, что говорить будешь только с послом или его заместителем. На этом переговоры прекратишь. Думаю, американцы быстро свяжутся с тобой, и тогда ты изложишь наши требования. Мы готовы отпустить всех американцев поэтапно. Сначала…

Куршед инструктировал Гаева не более пяти минут. Завершив инструктаж, спросил:

– Ты все понял, Охотник?

– Да, полковник!

– Прекрасно. На тебя наверняка выйдут и представители российских спецслужб. С ними, как и с чиновниками Кремля, ничего не обсуждать. Пусть работают с американцами. Ясно?

– Ясно! Один вопрос. Русский спецназ наверняка в любом случае выдвинется к пансионату. Если его бойцы окажутся в зоне поражения, мы можем открыть по ним огонь?

– Нет. Не стоит дразнить медведя в его берлоге. Спецназ, конечно, подойдет и рассредоточится вокруг пансионата, но без приказа сверху никаких действий предпринимать не будет. Американцы в посольстве вряд ли согласятся на штурм объекта. Пока посол доложит о произошедшем в Вашингтон, пока там переварят сообщение, пока пошлют своих спецов оценить ситуацию или согласуют действия с русскими спецслужбами, времени уйдет много. Ты же в 14.00 должен начать главный этап операции.

– Ты не сказал, как я уйду с судна…

– Мне необходимо подготовить твой личный отход. До 14.00, до команды на продолжение операции, ты все будешь знать.

– Я выполню приказ, но только лишь если буду уверен, что смогу покинуть не только Москву, но и Россию. Только в этом случае я активирую взрыватели основного заряда. Прошу не забывать об этом!

– Как трудно работать с людьми, которые не верят тебе, – вздохнул Куршед. – Я когда-нибудь давал повод усомниться в том, что всегда держу слово, которое дал?

– Такого не припомню.

– Так какого черта, Юнус, ты сейчас выказываешь мне недоверие?

– Раньше, полковник, ты старался беречь людей, сейчас же обрекаешь на гибель весь отряд.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что в данном случае эта жертва полностью оправдана. Если бы можно было обойтись без нее, я принял бы другое решение. Реально для выполнения акции требуется не более двух-трех человек. Но ответь мне, ты найдешь в отряде добровольцев?

– Нет! – решительно проговорил Гаев. – Никто не согласится умереть вместо другого.

– В том-то и дело. Поэтому я вытащу из России только тебя. А ведь, согласись, мог бы и не вытаскивать.

– Еще неизвестно, чем закончится акция и станешь ли ты в действительности вытаскивать меня…

– Я вынужден сделать это. Ведь взорвать теплоход можешь только ты. И я прекрасно понимаю, что ты нажмешь на кнопку подрыва только тогда, когда будешь уверен в своей безопасности.

– Хоп, мы поняли друг друга. Я все уяснил и продолжаю работать.

– В 13.40 я вновь свяжусь с тобой. К этому времени у тебя должно быть все готово для проведения главной акции. До связи, Юнус!