– Я должен предупредить вас, господин инкогнито, что выделение вам самолета не входит в компетенцию американских властей, так что о транспорте вам в любом случае придется договариваться с представителями российской стороны.

– Думаю, Кремль не откажет в просьбе Белому дому в содействии по освобождению заложников. Если, конечно, Вашингтон хорошо попросит Москву… До связи, мистер Уилсон!

Гаев положил трубку на рычаги телефонного аппарата и по радиостанции малого радиуса действия вызвал помощника Исмаилова:

– Иса! Это Охотник.

– Слушаю, командир!

– Аккуратней в переговорах, русские уже наверняка прослушивают эфир!

– Да, саиб.

– Будь в готовности вывести теплоход с заложниками к обозначенному ранее месту. Там ждать моей команды. Особо предупреждаю: в случае проявления малейшей угрозы со стороны российских спецслужб без промедления начинать расстрел американцев. Но не спеша, по одному, отправляя трупы в реку. Как понял, Иса?.. Отход теплохода от причала по моей команде.

Отключив радиостанцию, Гаев собрался выйти из кабинета и лично посмотреть, что происходит за периметром ограждения пансионата, но городской телефон вновь заработал. Усмехнувшись, Гаев взглянул на Шестиса:

– Не иначе русские, как думаешь, Артур?

– Думаю, что вы правы. Они не могут оставаться в стороне и мириться со второстепенной ролью, отведенной им вами.

– Ну что ж, послушаем, кто из российских чиновников желает переговорить с нами. Это должна быть птица высокого полета… Слушаю!

– Начальник Главного управления по борьбе с терроризмом генерал-лейтенант Федеральной службы безопасности Феофанов.

– О! Сам главный российский антитеррорист?.. Плохо работаете, генерал. У вас под самым носом проводятся террористические акции, захватываются заложники, а вы только и делаете, что бьете по хвостам. И далеко не всегда удачно.

– Кто вы?

– Это неважно.

– Но должен же я как-то обращаться к вам? Ведь нам предстоит решить вопрос не менее важный, чем получение денег. Нам еще надо договориться о предоставлении вам самолета.

– Хорошо, называйте меня Охотник.

– Охотник? Что ж… Слушайте меня, Охотник. Если правительство США согласится выплатить вам выкуп, то мы предоставим самолет. Вопрос: какой самолет вам нужен, откуда вы собираетесь лететь на нем? Это я должен знать сейчас, чтобы не терять время на подготовку лайнера и экипажа.

– Вы настроены на конструктивный диалог, и это хорошо. Нам нужен самолет «Як-40», способный подняться в воздух с грунтовой полосы, ну и сама полоса поблизости от Москвы-реки и столицы России.

– Так вы планируете отход из пансионата на теплоходе?

– Зачем же мы тогда захватывали его? Да, это вполне приемлемый вариант отхода.

– Я вас понял. Продолжим диалог после 16.00.

– Конечно! Надеюсь, мистер Уилсон предупредил вас, что через два часа мы отправим в Москву теплоход с частью заложников и охраной?

– Да. Правда, я не совсем понимаю вашей логики.

– Это потому, что вы привыкли к действиям диверсионных групп по стандартной схеме. Я же решил добавить в ситуацию немного импровизации. А вам, генерал, следует воспринимать мои действия как должное. Так оно будет лучше и для вас, и для нас. Отбой!

Группа «Орион» объединенного российско-американского антитеррористического подразделения, а также офицеры Главного управления по борьбе с терроризмом, по новому штату вошедшие в группу «Ирбис», номинально числившейся американской, в понедельник, 27 сентября, в 8.40 были уже на подходе к полигону.

С бойцами «Ориона» ехал и сержант морской пехоты США Пол Ларсен, уладивший наконец со своим командованием и посольством дела в отношении русской невесты Анастасии. Сержант получил разрешение на бракосочетание с россиянкой после реализации проекта «Эльба». Она сняла квартиру в Москве, и будущая чета наконец переехала от родственников майора Шепеля, у которых Ларсен снимал угол. С Шепелем у американца давно установились дружеские отношения. Они вместе тренировались в учебных лагерях, прошли через не одну боевую операцию. Сейчас оба тряслись в автобусе по пути на полигон.

– Где хату снял, Пол?

– Недалеко от Таганки, в новом доме.

– Неплохо. Чем Анастасия занимается?

– Ничем. Она у меня домохозяйка. Моего жалованья вполне хватает на приличную жизнь здесь, в России.

– А чего это физиономия у тебя вроде как недовольная?

– Понимаешь, Майкл, у нас все нормально, – вздохнул Ларсен. – Нет, я серьезно. Настя внимательная, чуткая, ласковая; хорошая хозяйка – в доме всегда порядок, чистота… В этом плане все о’кей.

– А в чем не о’кей?