Ниргалы грохнули сжатыми кулаками о грудь, гном кивнул, а Лени ничего не ответил, но уронил зажатую в пальцах стрелу в снег.

— Лени! — окрикнул я его, дождался, пока рыжий не поднимет на меня потухший взгляд, и мягко произнес. — Это я, Лени, твой господин! Я не причиню вреда ни тебе, ни остальным своим людям!

— И гномам! — ревниво встрял Тикса.

— И гномам, — согласился я, не сводя взгляда с Лени. — Ты меня слышишь, Лени? Может, я уже всего лишь кусок промороженного мертвого мяса — что ж, значит, такая моя судьба! И если это так, то я просто уйду в Дикие Земли навсегда, но вам вреда не причиню! Ты меня понял, Рыжий?

— П-понял, господин, — с запинкой отозвался Лени, молвив свои первые слова с того момента, как меня отторгла церковь. — Горе-то какое…

Бесстрастно пожав плечами, я ответил:

— Да, неприятно. Но если нас сейчас порвут сгархи, то не хотелось бы уходить в мир иной без разговора с тобой. Ты со мной, Лени? Или сейчас ты не бросаешься на меня с молитвой изгнания зла на устах только потому, что тебя держит клятва крови?

— Я с вами, господин Корис! — звенящим голосом ответил Лени, вставая на ноги. — Я с вами! Вы мой господин! Но горе-то какое! Создатель Милосердный… и что отец Флатис скажет…

— С ним я сам разберусь, — пообещал я и переключил внимание на пятившегося назад гнома. — Тикса, ты куда?

Вместо ответа Тикса ткнул рукой мне за спину, не сводя застывшего взгляда с чего-то над моей головой. А ниргалы явственно напряглись, держа руки у рукоятей мечей. Мысленно выругав себя, я обернулся и уткнулся взглядом в огромную мохнатую грудь. Сгархи уже были здесь. Могучие звери передвигались столь неслышно, что я не заметил их приближения, увлеченный разговором с Лени. А один из сгархов стоял в полушаге от меня, заинтересованно обнюхивая вьющиеся в воздухе щупальца. Еще три зверя легли на снег в пяти шагах позади своего вожака.

— Не дергаться! — сдавленным голосом велел я, с трудом удерживая себя от шага назад и скользя глазами по толстенным лапам, мощной груди, залитой шурдской кровью шерсти и здоровенной морде с клыкастой пастью. Сгарх шумно выдохнул, и мое незащищенное лицо обдало дыханием зверя. Едва-едва теплым, практически неощутимым и совершенно не несущим с собой обжигающей боли… но очень влажным. Машинально тряхнув головой, чтобы стряхнуть с лица капельки слюны, я опустил взгляд и невольно дернулся, увидев, что на покрытой алыми пятнами крови передней лапе не хватает двух когтей.

— Ну здравствуй, старый знакомец, — усмехнувшись, произнес я, вскидывая голову и вглядываясь в непроницаемые, но явно умные глаза зверя.

«Я помню тебя… но ты стал другим…» — прошелестело у меня в голове, и в полной оторопи я едва не брякнулся задом на снег.

Морда сгарха нависла надо мной, с чудовищных клыков стекала вязкая слюна, но сейчас я мог думать только об одном: показалось или нет?

Все мои сомнения развеял Тикса. Подпрыгнув, коротышка истошно завопил:

— Говорить! Зверюха говорить!

— Заткнись, Тикса! — сдавленным голосом велел ему Лени, произнеся эти слова почти нормальным голосом.

— Тихо, — прошипел я не оборачиваясь и, взглянув в глаза сгарха, добавил: — Да, я изменился. Спасибо, что убили шурдов. Вы помогли нам.

Чуть помедлив, словно пытался понять смысл моих слов, сгарх фыркнул и, лениво мотнув головой, сбросил с морды парочку моих любопытных щупалец.

«Они враги… приходят в наши норы, когда мы спим… когда в норах плачут еще слепые и беспомощные детеныши… когда мы не можем сражаться… мучают жарким огнем и зеленым светом, пока не станем слабыми… пока не покоримся и не примем их волю… меня тоже жгли… я покорился… ты видел…»

— Да, я видел тебя и помню, — произнес я, все еще в шоке от того, что сгархи разговаривают, вернее, передают свои мысли без помощи пасти. И не только мне — мои спутники, без сомнения, слышали каждое слово. Сгархи разумны. И владеют магией или каким-то крайне на нее похожим даром.

«Я благодарен… вы убили повелевающего мной, и я вспомнил… вспомнил себя… — вновь прошелестел бесплотный голос. — Почему вы здесь… почему не в своих норах?..» — У меня в голове возникла неожиданно четкая картинка: возвышающаяся посреди заснеженной холмистой равнины мрачная черная скала с отвесными стенами. Подкова. Наш дом.

— Мы идем туда, — ответил я. — Но идем медленно. Наши ноги не могут идти по снегу так быстро. И еще — нам пришлось убить двоих серых сгархов. Ваших сородичей. Мы защищали свою жизнь.

«Я видел запах… я понял… — откликнулся сгарх, медленно опускаясь в снег. — Лучше смерть, чем покориться… теперь они свободны… пусть и после смерти… садись… садитесь все… мы отнесем вас к вашим норам…»

— О-о-о! — протянул Тикса, снизу вверх глядя на подошедшего к нему исполинского зверя.