— Ты никак советы мне давать вздумал? — зло буркнул я, исподлобья взглянув на здоровяка. — Что ж тогда до междоусобицы довел? Почему, неладное почувствовав, их за стену не выкинул, почему за оружие взяться дозволил? Не мог сразу этот гнилой кусок вырвать и выкинуть? — Я ткнул окованной железом ногой в труп Фирака. — Что молчишь, Рикар?

— Нечего сказать, господин, — понурив голову, отозвался здоровяк. — Виноват.

— Виноват он! — уже успокаиваясь, фыркнул я. — Мастеру Древину челюсть своротил! Совсем мозги отмерзли? На своих руку поднимаешь? Ну Рикар!

— Тут он прав, господин, — пробубнил Древин, протиснувшись вперед. — За дело ударил. Ведь отпустил я вас незнамо куда, да еще и с ниргалами. Здесь его вины нет!

Стоявший как побитая собака здоровяк вскинул голову и с благодарностью взглянул на заступника.

— Отпустил? А как бы ты меня удержал? — уставился я на добросердечного Древина. Тот лишь развел руками.

— Немедленно верни стражу на стену, а с тобой я после поговорю, — пообещал я здоровяку и снова переключился на все еще стоящего на коленях чужака. — Как твое имя?

— Мукри, господин.

— Встань, Мукри, — велел я. — Кто ты? Кто вы все такие?

— Люди простые, господин, — развел руками Мукри.

— А точнее? — добавил я в голос чуть больше льда, и этого хватило.

— С Песчаных Островов мы, — едва ли не застенчиво признался бородач. — Там промышляли.

— Промышляли? То есть рыбу ловили? Или за жемчугом ныряли? — решил уточнить я.

— Во время стоянок на мелководье за жемчугом ныряли, — согласился бородатый Мукри, помялся, оглянулся на стоящих за спиной товарищей и со вздохом добавил: — Лгать не будем, господин. Еще купцов ловили. Тех, что в одиночку рискуют в путь пускаться, на попутный ветер да на удачу понадеявшись.

— Пираты… — без вопросительной интонации произнес я.

— Пираты?! Вы же сказали, что матросы! — едва не заскулил окончательно спавший с лица Рикар. — Корабль, мол, утонул, податься некуда, смерть на пятках сидит и пятый день крошки во рту не было! Так сказали!

— Сказали, — ответил щеголявшей серебряной серьгой в ухе. — Только шхуна наша не затонула — имперцы потопили. Сначала бой был, капитан три арбалетных болта в грудь получил. Мы и сдались в плен. Имперцы нас в трюм своего корабля загнали и на материк курс взяли. Поначалу думали — на Острова нас доставят, на суд наместника, а с ним договориться всегда можно, было бы золото, а то и долю с добычи посулить… Потому и не дергались, сидели себе спокойно. Да все не так вышло. Один из матросов — что протухшую солонину нам раз в день таскал — позлорадствовать решил. Проговорился, что в день коронации нового короля нас всех на столичной площади вздернут. И корабль курс не на Острова взял, а на большую землю.

— И вы бежали, — догадался я.

— Верно, капитан, — кивнул тот. — А что оставалось? Болтаться в петле на потеху сухопутным крысам как-то нет желания! Бежали! Корабль в портовом городишке на якорь встал, нас на берег перевезли и в колодки заковывать начали. Тут мы и устроили небольшой бунт на корабле. Терять было нечего. Свободу получили, а куда податься, не знаем, клянусь грот-мачтой! Лес да холмы! Не в город же бежать?! Пошли куда глаза глядят, две недели блуждали, коренья да ягоды жрали, но удача не подвела, едва из леса вышли, так огромную стену по курсу увидели и городишко рядышком. А там уже с этим верзилой Рикаром снюхались — он людей в команду набирал. Так вот, господин. А моряки мы и есть! И хорошие моряки, верно, братья?!

— Верно! — ревом поддержали его остальные.

— Ясно, — кивнул я, задумчиво постоял пару минут в тишине, затем вскинул голову и велел: — Сдайте оружие, матросы. Никто вас не тронет. Даю свое слово. Теперь самое главное — у вас есть выбор и время подумать до завтрашнего утра. К рассвету вы либо уйдете отсюда навсегда, либо останетесь здесь. Захотите уйти — я дам вам продовольствия достаточно, чтобы добраться до Пограничной Стены, и верну оружие.

— А если захотим остаться? — спросил Мукри.

— Значит, останетесь. Нам нужны люди, — пожал я плечами. — Но на моих условиях! Все вы без исключения завтра утром принесете Клятву Крови! Дадите нерушимую клятву верности. Предупреждаю сразу: нарушить клятву — значит умереть.

Оставшиеся без корабля пираты переглянулись, зашептались, затем вперед выпихнули Мукри в качестве парламентера.

— Клятву приносить вам? — Мукри недвусмысленно окинул взглядом мою ледяную фигуру.

Скажи я «да», и это прозвучало бы как призыв присягнуть на верность земному воплощению самого Темного.

— Нет, — поняв их замешательство, оскалился я. — Тому, кто вас принял на борт моей шхуны. Дадите клятву ему. Рикар… Рикар?! Куда он подевался? — рявкнул я, обращаясь к ухмыляющемуся во все зубы Литасу.

— Стражу пошел расставлять, господин, — ответил глава охотников, не стирая ехидную усмешку с лица. — Как услышал, что честные матросы оказались пиратами и висельниками, так сразу стражей озаботился не на шутку и к стене поспешил со всех ног.

— Смылся, — более четко объяснил Койн. — Как понял, что жареным запахло, так и утек.