Гус подался назад, глядя на окровавленные руки. Он не хотел, чтобы черви из белой крови Криспина переползли на него. Гус увидел их на ковре и отошел подальше. Он смотрел на брата, его мутило, но ощущения утраты Гус не испытывал. Для него Криспин давно уже умер.

Гус вымыл руки над раковиной. Увидел, что порезы длинные, но неглубокие. Он замотал руки полотенцем, чтобы остановить кровотечение, и прошел в спальню матери:

– Мама?

Он лелеял надежду, что ее нет дома. Увидел, что кровать заправлена и пуста. Гус уже собрался уйти, но опустился на колени и заглянул под кровать. Только коробки и гантели, которые она купила лет десять назад. Возвращаясь на кухню, Гус услышал шорох в стенном шкафу – остановился, прислушался. Подошел к двери, открыл. Все наряды матери, сброшенные с вешалок, грудой лежали на полу.

Груда шевелилась. Гус потянул за желтое платье с подложными плечиками, и ему открылось лицо madre, осунувшееся, с черными глазами.

Гус закрыл дверь. Не захлопнул, чтобы тут же убежать, просто закрыл и замер. Ему хотелось плакать, но глаза остались сухими, только тяжелый вздох сорвался с губ. Гус оглядел спальню в поисках какого-нибудь оружия, чтобы отрезать матери голову…

…и только тут осознал, до чего докатился этот мир. Он повернулся к закрытой двери и прижался к ней лбом.

– Прости, мама, – прошептал он. – Lo siento… Мне следовало быть здесь. Мне следовало быть здесь…

Потрясенный, Гус прошел в свою комнату. Из-за наручников он не мог переодеть рубашку. Парень запихал какую-то одежду в бумажный пакет и в надежде, что наручники все-таки удастся снять, сунул его под мышку.

Тут он вспомнил старика. Ломбард на Сто восемнадцатой улице. Вот кто ему поможет. И в борьбе с этими тварями поможет.

Он покинул квартиру, вышел в коридор. Около лифтов стояли люди, Гус наклонил голову и двинулся к ним. Он не хотел, чтобы его узнали, не хотел разговаривать ни с кем из соседей матери.

Но на полпути вдруг осознал, что эти люди не говорят, не шевелятся. Гус поднял голову и увидел, что все трое смотрят на него. Остановившись, он разглядел их глаза – черные и пустые. Путь ему перегородили вампиры.

Они направились к нему, и в следующее мгновение Гус уже отбивался от них скованными руками, бросал их на стены, впечатывал лицами в пол, пинал, пока они лежали, зная, что долго лежать они не будут. Не давая пустить в ход жало, Гус раскроил пару черепов каблуками тяжелых ботинок и побежал к лифту. Двери кабины закрылись до того, как вампиры догнали его.

Гус, тяжело дыша, спускался вниз, считая этажи. Бумажный пакет с одеждой он выронил, все осталось в коридоре.

Кабина остановилась на первом этаже, двери раскрылись. Гус вышел, пригнувшись, готовый к схватке. Однако в вестибюле никого не было. Только за дверью подъезда, в ночи, подсвеченной оранжевым заревом, слышались крики и вопли. Гус вышел на улицу: полыхало в соседнем квартале, пламя грозило перекинуться на другие дома. Он видел, как люди с колами и другим самодельным оружием бегут к пожару.

С другой стороны к нему приближалась группа из шести человек. Они шли – не бежали. Мужчина проскочил мимо Гуса со словами: «Эти мудаки повсюду» – и указал на приближающуюся шестерку. Кому-то они могли показаться обычной уличной бандой, грабящей прохожих, но в оранжевом свете пожара Гус увидел во рту одного из них жало. Вампиры обращали людей на улице!

Пока он наблюдал, из дыма вынырнул черный внедорожник с яркими галогеновыми фарами. Гус повернулся и побежал, преследуя свою тень, побежал прямо на шестерку. Они надвинулись на него, с бледными лицами и черными глазами, заблестевшими в свете фар. Гус услышал, как распахнулись дверцы внедорожника и тяжелые ботинки ступили на мостовую. Оказавшись меж двух огней, он ринулся на скалящихся вампиров, размахивая кулаками и бодая их в грудь. Он не хотел дать им шанс выстрелить в него жалом. Но кто-то из вампиров схватился за цепь, которая соединяла наручники, и дернул, свалив Гуса на асфальт. Через мгновение все шестеро столпились вокруг него, затеяв драку: каждый хотел напиться крови из шеи Гуса.

Потом что-то чвакнуло, и один вампир закричал. Что-то шлепнуло, и второй остался без головы. Того вампира, что стоял над ним, вдруг сшибли с ног. Гус откатился в сторону и встал на колени, наблюдая за уличной схваткой.

На внедорожнике приехали не копы. Парни в черных капюшонах, скрывающих лица, черных комбинезонах, черных высоких ботинках. Они стреляли из маленьких арбалетов с пистолетной рукояткой и больших – с деревянным винтовочным прикладом. Гус увидел, как один парень прицелился в вампира и всадил стрелу в его шею. Прежде чем вампир успел поднять руки и прикрыть горло, стрела взорвалась, оторвав голову. Одним вампиром стало меньше.

Гус понял, что наконечники стрел серебряные и снабжены контактным взрывателем.

Охотники на вампиров. Гус в изумлении смотрел на этих парней. Другие вампиры выходили из подъездов, но стрелки попадали им в шею с двадцати пяти, а то и тридцати метров.

Один из них быстрым шагом направился к Гусу, словно ошибочно принял его за вампира, и, прежде чем Гус успел произнести хоть слово, наступил ему на руки, пригвоздив к мостовой, потом перезарядил арбалет и прицелился в цепь. Стрела с серебряным наконечником разорвала цепь, воткнулась в асфальт. Гус закрыл глаза, но взрыва не последовало. Руки его освободились, пусть на запястьях и остались «браслеты», а в следующее мгновение охотник за вампирами поставил его на ноги. Чувствовалось, что сила у него невероятная.