Шрифт:
Положение было не из веселых, и Шорохов, маленькими глотками отпивая кофе, размышлял, как из него выйти.
Неожиданно погасла лампа. Никто, кроме Шорохова, не видел, как Христо Юрьевич одним движением вкрутил фитиль до отказа, и огонь угас мгновенно, словно его кто-то задул. Две коптилки по углам комнаты почти не освещали кофейни, и в ней воцарился полумрак. Не стало видно лиц, те углы кофейни, где не было коптилок, утонули в темноте, в темноту погрузилась и стойка,, где суетился возле лампы Христо Юрьевич.
Шпик забеспокоился. Скомкав газету и сунув ее в карман, он вскочил из-за столика и быстро подошел к стойке, встав таким образом, чтобы загородить собою дверь.
Христо Юрьевич крикнул:
— Господа, прошу расплатиться. Не уходите, господа, пока не расплатитесь.
— Ты, жлоба, свету давай, — гаркнул Никифор Сушков.
Антон добавил:
— Не беспокойся, не убежим. Не все такие, чтобы совесть за грош продавали...
Однако Христо Юрьевич не обратил на их выкрики никакого внимания. Он начал переходить от столика к столику, говоря одно и то же:
— Господа, прошу расплатиться за кофе.
Вот он наклонился к мужчине в рваной капелюхе, получил с него деньги и тут же вручил ему какую-то записку. Несмотря на полумрак, Шорохов успел заметить передаваемую бумажку и мгновенно взглянул на шпика: не заметил ли он этого?
И по тому, как шпик быстро отвернулся в сторону, шкипер понял: увидел.
«Шляпа! Ах, какая же ты шляпа! — с досадой подумал Шорохов о Христо Юрьевиче.
Между тем человек, получивший записку, встал и пошел к двери. Шорохову хотелось крикнуть: «Стой, не уходи!» — но он не мог этого сделать. Он только смотрел на Христо Араки и продолжал в душе поносить грека: «Тюлень, а не конспиратор!»
Христо Юрьевич объявил:
— Господа, заведение закрывается. Прошу, господа.
Андрей Ильич видел, как вышел за дверь человек в капелюхе и, как тень, двинулся за ним шпик. Потом из кофейни вышли братья Сушковы, каменщик, торговка с корзиной в руках. Наконец в кофейне остались только Шорохов и Христо Юрьевич. Андрей Ильич подошел к окну, приподнял занавеску, выглянул на улицу. И тотчас пальцем поманил к себе Араки:
— Смотрите!
В густой тени клена мелькнула рваная капелюха, скрылась за углом. Следом прошагал шпик.
— Хорошо! — улыбнулся Христо Юрьевич.
— Что хорошо? — крикнул Шорохов. — Шпик видел вашу записку!
— Все хорошо! — продолжая улыбаться, сказал Христо Юрьевич. — Если бы вы знали, как мне надоел этот шпик. Каждый вечер, каждый вечер... Как смола.
Христо Юрьевич устало опустился на табурет, ладонью прикрыл глаза.
— Однако этот шпик... — начал было Шорохов, но Христо Юрьевич перебил:
— Это из полицаев. Работает в качестве шпика по своей инициативе. Следит за всеми, даже за своей матерью. Последние несколько дней его объектом стал я...
— А тот, в капелюхе? — спросил Шорохов. — И записка...
Христо Юрьевич объяснил. Человек в капелюхе — его помощник. Доставляет дрова, воду, печет хлеб. Хороший человек. Он первый и заметил шпика и предложил его отвадить. Сейчас, конечно, шпик идет следом за ним. А может, уже бежит. И долго ему придется бежать, потому что «водить» его будут по всему городу, пока шпик не высунет язык. В конце концов он не выдержит, схватит человека в капелюхе и приложит все силы к тому, чтобы найти у него записку. И найдет.
«Господин Штиммер, запасы продукции кончились, прошу возобновить. X. Араки», —
прочтет он в записке. Шпик, без сомнения, ничему не поверит и вернее всего обратится к помощнику коменданта...
— И я могу держать пари на свою кофейню, — тихо засмеялся Христо Юрьевич, — что выйдет он от Штиммера с изрядным фонарем под глазом: господин помощник коменданта страшно не любит, когда кто-нибудь сует нос в его дела...
Христо Юрьевич налил две чашки кофе, поставил на стол и пригласил шкипера сесть с собой рядом.
— Я должен вас огорчить, Андрей Ильич, — сказал он. — Свидание с товарищем Марковым состояться не может...
Шорохов промолчал. Спрашивать о причине, по которой свидание не состоялось, он считал неудобным.
Христо Юрьевич продолжал:
— Товарищ Марков просил передать, что вам поручается важное задание. Вам и вашей команде.
— Я слушаю вас, — сказал Шорохов.
— Вы, конечно, знаете бухту Светлую?
Шкипер наклонил голову:
— Да.