— Знаю. И поверь, этого больше не случится. Хотя не представляешь, как раздражает, что именно мне приходится скрываться от повернутого на знаменитостях миллиардера…

— Знаю. Это несправедливо.

Он прижался губами к ее лбу.

— Держись от него подальше еще два дня, а потом можешь послать его ко всем чертям. Собственно говоря, я сделаю это за тебя. Не представляешь, как надоело зависеть от этого клоуна.

Ощущение вернулось с новой силой. Почему ей кажется, что впереди ждет нечто, скрытое от нее сейчас? Нечто, не имеющее ничего общего с Хейли Киттл.

— Не думаешь… не считаешь странным, что Спенс до сих пор о нас не знает? И Санни тоже. Столько людей в курсе, но не они. Санни точно не знает?

— Непохоже.

Мег казалось, что легкие свело судорогой. Она все ловила и ловила губами воздух и не могла надышаться.

— Двадцать человек видели, как ты целовал меня на том ленче. Некоторые могли рассказать мужьям, подругам… рассказала же Берди дочери!

— Это еще неизвестно.

Она снова втянула в себя воздух.

— Все эти люди знают, что мы встречаемся. Но не Спенс и Санни.

— Это Уайнет. Здесь все заодно.

— Какие дружные люди!

— Лучше не бывает!

— Ты с самого начала знал, что никто ничего не скажет Скипджекам.

Отдаленный громовой раскат…

Он всмотрелся в видеокамеру на дереве. Словно хотел убедиться, что она никуда не девалась.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— О, прекрасно понимаешь.

Следующую фразу она выговорила на едином дыхании:

— Когда ты поцеловал меня… когда сказал всем этим женщинам, что мы пара… ты знал, что они все сохранят в тайне.

— Люди делают то, что должно, — пожал плечами Тед.

— Все твои разговоры об открытости и честности, о том, как ты ненавидишь прятаться… я все это проглотила.

— Ненавижу прятаться.

Облака мчались по небу, гром гремел, и вихрь ярости подхватил ее.

— Я была так тронута, когда ты поцеловал меня перед всеми! Голова кружилась от сознания того, что ты готов принести такую жертву. Ради меня! Но ты абсолютно ничем не рисковал.

— Погоди! — Глаза Теда зажглись праведным негодованием. — В ту ночь ты набросилась на меня! Сказала, что я наделал глупостей.

— Да. Это то, что говорил разум. Но сердце… мое идиотское сердце… оно пело…

Тед поморщился.

— Мег…

Смену эмоций на лице человека, который никогда не обидел кого-то намеренно, расшифровать было болезненно легко. Досада. Сочувствие. Жалость.

Она ненавидела все это… ненавидела его. И хотела ранить так же сильно, как он ранил ее. Точно знала, как его наказать. Своей честностью.

— Я влюбилась в тебя. Совсем как остальные.

— Мег… — тоскливо пробормотал он.

— Но я значу для тебя не больше, чем остальные. Не больше, чем Люси.

— Остановись. Я не хочу больше слышать.

— Какая я идиотка! Тот поцелуй был так мне дорог… я сама это допустила. — Она резко рассмеялась… вернее, всхлипнула, теперь уже не понимая, на кого злится больше. — А как ты уговаривал меня жить в твоем доме… все так волновались насчет этого, но если бы так и вышло, они скорее покончили бы с собой, чем тебя выдали. Ты это знал.

— Ты делаешь из мухи слона.

Но он старательно отводил глаза.

Она смотрела на его чеканный профиль.

— При виде тебя мне танцевать хотелось. Я никогда еще не любила так, как люблю тебя. Не представляла, что способна на подобные чувства.

Губы Теда дернулись. Глаза потемнели от боли.

— Мег, ты мне небезразлична. И не думай, что я равнодушен к тебе. Ты… ты чудесная. Ты заставляешь меня… — Он осекся, явно пытаясь подобрать правильные слова. Мег сквозь слезы прошипела:

— Я заставляю твое сердце петь? При виде меня тебе хочется танцевать?

— Ты расстроена. Ты…

— Моя любовь обжигает. Обжигает, понятно? Кипит и брызжет раскаленным маслом. И оставляет опаленный след. Но ты холоден и спокоен. Стоишь на боковой линии, где не приходится слишком уж сильно потеть. Поэтому и хотел жениться на Люси. Все было четко и аккуратно. Логично. А во мне никакой логики. Я буйная, дикая разрушительница, и ты разбил мне сердце.

Над головами снова прогремел гром. Пошел дождь. Лицо Теда исказила непонятная гримаса.