Шрифт:
– Штаны тоже снимать?
В камере Баскакова было четыре койки. Четыре шконки, если использовать тюремный жаргон.
Ким раньше снимал репортажи из местной тюрьмы и знал, что в таком помещении содержали человек по восемь, а иногда и больше. Его же камеру превратили в «сучью будку», в одиночку для особоопасных, для смертников.
Он и был для местной власти особоопасным. И следствие по его делу будет особым, и суд. Об этом можно догадаться и не имея семи пядей во лбу. Тут и трёх достаточно.
Особое недоверие вызвал у Кима адвокат. Уж такой гладенький, правильный и лохообразный. Подстава для дураков… Впрочем, если адвокат работает на губернатора, то и с этой паршивой овцы можно добыть клок шерсти. Ни Афонин, ни Щепкин не могут догадаться, зачем подследственному список изъятых вещдоков. Более того, они могут считать, что копия протокола обыска подавит волю Баскакова. Ведь в этой бумажке будут числиться шприцы с наркотиками, нож, которым кололи пострадавшую Ларису Серпинскую, ружьё, из которого стреляли по окнам соседа Ивана Петрова. И на каждом предмете пальчики Кима Баскакова. Эти улики должны размягчить любую волю. Даже железную.
Но обо всём этом Баскаков знал. Он даже испытывал своеобразное уважение к тем, кто всё это сработал. Не состряпал, а сработал – чисто, красиво и профессионально…
Баскакова интересовало только одно: есть ли в списке изъятых с «места преступления» вещей видеокамера. Это могла быть единственная, но стопудовая улика в его защиту. А если она в протоколе изъятия, то всё, кранты, сливайте воду.
Идя на очередное свидание с адвокатом Хлебниковым, Ким думал только об этом списке. И ещё о Ларисе. Он знал, что она жива и выздоравливает. Это радовало, но не очень. По логике действий генерал Щепкин должен или сломать её, превратив в свидетеля обвинения, или не допустить на суд. Не допустить любыми способами, вплоть до самых крайних.
Перед дверью кабинета Ким развернулся лицом к стене и чуть приподнял заведенные за спину руки в наручниках. Но конвоир сначала открыл комнату, впихнул в неё Кима и только потом занялся браслетами. Обращаясь к адвокату, прапорщик монотонно произнёс:
– У вас час времени. Закончите раньше, нажмите на кнопку…
Баскаков сразу понял, что перед ним не адвокат. Вернее, не тот, кто приходил в прошлый раз. Этот только косил под того, первого.
На всякий случай, ещё до ухода конвоира, Ким громко и чётко произнёс:
– Здравствуйте, Саша Хлебников. Вы принесли копию протокола?
В ответ Крылов вытащил из кейса бумагу, помахал ею, положил на стол и прихлопнул ладонью. Это ещё больше убедило Баскакова, что это не Хлебников. Тот вёл себя скромно, суетливо и боязливо. А этот проныра, любитель театральных жестов и вообще авантюрист.
Дверь за конвоиром захлопнулась, и сразу же гавкнул наружный засов. Они остались в кабинете одни, но каждый прекрасно понимал, что комната, возможно, просматривается и уж наверняка прослушивается.
Сели за стол друг напротив друга. Баскаков наклонился вперёд и пальчиком поманил «адвоката». Крылов послушно наклонился и подставил ухо. Он услышал именно ту фразу, которая и должна была первой прозвучать в этой ситуации:
– Ты кто такой?
Баскаков сразу же развернулся и подставил ухо. Олег послушно выпятил губы и зашептал:
– Я не адвокат. Я сыщик из Москвы. Меня зовут Олег Крылов.
Опять смена позиции и теперь уже ехидно шепчет Ким Баскаков:
– И кто же тебя нанял Олег Крылов? На кого ты работаешь?
– Считай, что меня наняла твоя невеста. Лариса сама позвонила в Москву.
– Кому? Моему отцу? От него никакой помощи я не приму!
– Так я и знал! Но надеялся, что Ким Баскаков не полный идиот. Ошибся… Мне уходить?
– Ладно, Олег, проехали… Я просмотрел список и думаю, что у меня есть шанс. Железное алиби.
– Какое?
– Не скажу. Не верю тебе… Верю, но не до конца. Сделай для меня две вещи, тогда поверю полностью… Первое: выведи Ларису из больницы и спрячь где-нибудь.
– Сделаю! Я тоже боюсь, что ей угрожает опасность… Что ещё?
– Устрой мне побег.
Глава 7
Первые минуты Силаев очень волновался. Он никак не ожидал, что губернатор пригласит в кабинет всех заинтересованных лиц.
Меньше всего Стас боялся, что его узнает сам Афонин или Петрин. Двух этих прохвостов он видел полтора десятка лет назад и то – накоротке. Первый раз на улице во время драки. И мельком у следователя на опознании… Эти двое могли вообще забыть эпизод с неким Максимом Жуковым, а уж опознать его в образе Стаса Силаева после великолепной пластической операции…