Шрифт:
— Слабоват на расправу, — проворчал Хортен-младший, поднимаясь со стула. На какое-то мгновение он подумал, что зря они остановили выбор именно на этом парне. Он способен пакостить по мелочам, на крупное дело у этого типа с таким претенциозным именем духу не хватит.
— Дайте ему виски, Марчелло, — распорядился майор Бойд. — И всем выйти!
Когда они остались с подшкипером вдвоем, Хортен-младший снова налил Аполлону виски.
— Выпейте еще, Аполлон Борисович, — на хорошем русском языке сказал он подшкиперу. — Конечно, героин — провокация. Но безупречно подготовленная провокация, вам из этой ловушки не выбраться. Мы ведь профессионалы, дорогой товарищ Свирьин. Детективы, небось, читаете? Так вот в жизни все проще и беспощаднее, Аполлон Борисович. Да вы и в самом деле не безгрешны, контрабанда на вас висит безо всяких провокаций. И мы даже ваших клиентов в России знаем. Но это мелочи. Нам нет дела до ваших конфликтов с советским уголовным правом. Мы хотим, чтобы вы помогли нашей фирме. Тоже по мелочи… Что-нибудь доставить в помещении подшкиперской туда, и что-нибудь привезти обратно. Вот и все. Для вас это все равно, что два пальца в воде помочить. Не согласитесь — прямо отсюда отправитесь в тюрьму. Наркотики — дело нешуточное. Вы горите синим пламенем, Свирьин. Согласны?
Аполлон Борисович кивнул.
XXIII
Все четверо стояли у вишневого «Москвича», который Никита Авдеевич, он же Конрад Жилински, загнал во двор усадьбы.
Небо на востоке заметно посветлело.
— Мы уйдем отсюда поодиночке, — сказал Биг Джон. — Первым идет Рауль. Потом — герр Вальдорф. Я ухожу последним. С богом, Рауль!
Рыжий ирландец молча подошел к калитке, прорезанной в высоких воротах, осторожно открыл ее и прошмыгнул на улицу. Через пять минут по сигналу Биг Джона ушел гауптштурмфюрер Гельмут Вальдорф.
Конрад Жилински и псевдошвейцарский гражданин Жан Картье остались вдвоем.
— Пусть ящик полежит у вас дня два, не больше, — сказал Биг Джон хозяину дома. — За это время мы заберем его у вас… Что вы решили по поводу собственного отъезда, Никита Авдеевич?
— Ничего еще не решил, — ответил капитан-директор «Ассоли». — Это все так неожиданно… У меня ведь есть дочь.
Он кивнул в сторону дома.
— Это обстоятельство мы не предусмотрели, — огорченным тоном произнес Биг Джон. — Может быть, вам вместе взять туристическую путевку, выехать за кордон, а затем…
Мордвиненко покачал головой.
— Ирина на это не пойдет. Я воспитывал ее в духе той «легенды», по которой жил сам. Считал, что на двойной игре девочка сорвется.
— Правильно считали, — заметил Биг Джон. — Вы настоящий профессионал, Никита Авдеевич. Хотелось бы поработать вместе…
— Куда мне, — возразил Конрад Жилински. — Не та уже собранность, не та готовность исполнить долг, чего бы это не стоило. Видите: не в состоянии преодолеть такое препятствие, как родная и любимая дочь. А разведчик должен быть выше любых эмоций.
— Это верно, — вздохнул Биг Джон. — Счастливо оставаться, Никита Авдеевич. Пойду и я…
Он направился было к калитке, но вдруг резко повернулся, схватил за рукав хозяина дома, который шел справа и чуть позади.
— Что это? — спросил Биг Джон. — По-моему, скрипнула дверь сарая…
— В моем доме двери не скрипят, — сказал Мордвиненко.
— Да нет! — понизив голос, возразил Биг Джон. — Явственно был слышен скрип, а когда я повернулся, то успел заметить тень человеческой фигуры, мелькнувшей за углом. Во дворе кто-то есть!
Конрад Жилински молча зашагал к сараю, Биг Джон отправился за ним.
— Вы правы, — сказал хозяин, — я плотно закрыл дверь, а теперь створка не доходит до косяка. Обойдите сарай, а я проверю все внутри.
В сарае Никита Авдеевич включил электрическое освещение, поднялся по приставной лестнице на сеновал и сразу увидел разбросанную постель.
«Все! — подумал он. — Это конец… Кто бы ни был здесь, он видел все…»
На выходе из сарая Никита Авдеевич столкнулся с Биг Джоном.
— Ничего не нашел, — сказал тот. — Наверное, мне все же померещилось.
— Не померещилось, — жестко ответил Жилински. — В сарае, действительно, кто-то ночевал… Подождите меня в машине!
Он поднялся на крыльцо дома, открыл ключом входную дверь, прошел верандой к той комнате, в которой спала Ирина, тронул спящую девушку за плечо.
— Ты уже приехал, папа, — сонно забормотала Ирина. — В холодильнике ужин для тебя, разогрей…
— Хорошо, спасибо, доченька, — ласково проговорил Никита Авдеевич и погладил Ирину по волосам. — Разогрею… Скажи: у нас кто-нибудь ночует сегодня?
— Это Андрей, — сказала Ирина. — Андрей Балашев остался… Я ему в сарае постелила.
— Ну спи, спи, дорогая…
Мордвиненко-Жилински осторожно вышел, притворив дверь, спустился с крыльца и быстрыми шагами направился к «Москвичу».
— Там действительно находился посторонний, — сказал он Биг Джону, усаживаясь за руль. — Приятель моей дочери ночевал в сарае. Конечно, он все видел и слышал.
Бывший оберштурмфюрер включил зажигание.
— Вы знаете его?