Шрифт:
— Она всегда чистая, — возразил Владимир. — Воду в бассейне меняют регулярно.
— Если не считать того, что Средиземное море стало, увы, грязной лужей, — усмехнулся Билл.
— Между прочим, забортная вода, прежде чем ею заполнят бассейн, обязательно фильтруется, — терпеливо объяснил Ткаченко.
— Даже так? — удивился молодой американец. — Нет, русский сервис мне положительно по душе. Кстати, вы знаете» что моя невеста получила звание «Мисс Средиземное море» на конкурсе красоты?
— Мне уже сообщили об этом, — сказал майор Ткаченко. — От души поздравляю вас, мистер Ричардсон! Весьма сожалею, что не мог побывать на этом празднике… Но если бы я вошел в состав жюри, то вне всякого сомнения отдал бы свой голос за мисс Резерфорд. Впрочем, у нашего капитана, а это ведь он возглавлял жюри, отличный вкус.
— А вот и сама виновница сенсации! — воскликнул Билл. — И с нею моя любимая тетушка Кэт…
К ним подошли миссис Томсон и Элен Резерфорд, новоиспеченная «Мисс Средиземное море». Они поздоровались с Биллом и «мистером Уэбстером».
— Примите мои поздравления, мисс Резерфорд, — сказал Владимир Ткаченко и поцеловал Элен руку.
— Спасибо, — улыбнулась девушка. — Какой обаятельный джентльмен, этот капитан Устинофф! Но вы тоже производите впечатление, мистер Уэбстер…
— Элен, — строго сказала Екатерина Ивановна, — мистер Уэбстер — чужой жених. Твой стоит рядом.
— Тетя Кэт, — обиженно выпятила нижнюю губку Элен, — неужто вы в молодости никогда не кокетничали со стоящими того мужчинами?
— Я и сейчас не прочь, — рассмеялась миссис Томсон. — Особенно с таким молодцом, как наш друг мистер Уэбстер. Кстати, вы будете, конечно, на прощальном бале, который дает капитан?
— Непременно, — ответил Владимир.
— Тогда хотя бы один танец со мной, — попросила миссис Томсон. — Вы не откажете старой тетке Кате?
— Не откажу, Екатерина Ивановна, — по-русски сказал Ткаченко.
— Что он говорит? — спросила Элен.
— Мистер Уэбстер будет счастлив танцевать на прощальном балу с такой элегантной дамой — теткой твоего жениха, Элен, — усмехнулась миссис Томсон.
— Про этот бал только и разговоров среди пассажиров, — заметил Билл Ричардсон. — Сначала будет концерт, его дадут сами русские моряки…
— А это правда, мистер Уэбстер, что среди команды — половина профессиональных актеров? — спросила Элен.
— Чепуха, — решительно заявил Владимир. — В нашей стране — десятки пассажирских лайнеров, все они возят иностранных туристов. Это сколько же понадобится артистов-профессионалов?! Да, русский народ талантлив, почти каждый из нас и швец, и жнец, и на дуде игрец… Но эта явная выдумка, о которой вы меня спросили, Элен, явно нам льстит, хотя предназначена вовсе для другого.
— Я слыхал еще, будто всех нас ожидает некий сюрприз, — проговорил Билл.
— Мне сказала миссис Брэдли, эта крашеная блондинка, жена банкира из Милуоки, что русские везут в трюме медведя, — защебетала Элен. — Его выведут на сцену и предложат мужчинам с ним бороться. Не возьмешься ли попробовать, Билл?
— А какой медведь, Элен?
— Говорят, белый. Из Арктики.
— Тогда я готов с ним схватиться. А ежели цветной, то не стану, — заявил Ричардсон и расхохотался.
LVII
Подшкипер Свирьин сидел в своей каюте и играл сам с собой в бридж. Этой карточной игре обучил его Марчелло Пазолини. Аполлон Борисович пытался приобщить к ней ребят из палубной команды, но матросам заграничная игра в карты не показалась, они предпочитали забивать «козла» или читать книги, потому и приходилось Свирьину играть в одиночестве: «За себя, — говорил он, цинично ухмыляясь, — и за того парня…»
Едва подшкипер сдал карты для очередной партии, зазвонил телефон.
— Фифти файф — твенти ту? — спросил хрипловатый мужской голос. — Пятьдесят пять — двадцать два?
Подшкипер вздрогнул. Это был условный сигнал, которым Гельмут Вальдорф вызывал его на связь.
— Виноват, — сказал Аполлон Борисович, — но вы ошиблись номером…
И сразу положил трубку на рычаг, опасливо покосился на запертую дверь и стал торопливо собирать карты в колоду.
Согласно цифровому коду, переданному гауптштурмфюре ром, подшкипера ждали в районе плавательного бассейна, на правом борту.