– Это прекрасная идея. – Айдан сидел на краю колодца, скрестив ноги. В его позе было столько праздной красивости, что ей невольно захотелось влепить ему пощечину. – Я думаю, тебе стоит над этим подумать.

– Королевский двор! – возмущенно выкрикнула Пиппа, чуть не подавившись этим словом. – Как вам вообще такое могло прийти в голову. Ну шутицей, еще куда ни шло. Но как дама? Никогда!

– Хотя бы выслушай меня.

На нем была рубашка с вырезом на груди, и, пока он пытался вразумить ее, она мысленно представляла его широкую грудь с черными шелковистыми волосами…

Рассердившись сама на себя, Пиппа сорвала три крохотные зеленые груши и начала жонглировать ими. Без всяких мыслей, круг за кругом.

– Я выслушаю. И постараюсь не фыркать слишком громко.

Он встал с колодца и заложил руки за спину. Словно боевой командир, вырабатывающий план боевых действий.

«Он планирует стратегическую операцию», – говорил ей мерзкий внутренний голос. Настоящую военную кампанию, лишь бы удалить ее из своей жизни.

«Но я только что тебя нашла!» – хотелось ей крикнуть.

– Я еще не встречался с королевой, – начал он. – Но говорят, она ценит живое общество. – Он посмотрел на летающие груши, которыми без всяких на то усилий жонглировала Пиппа.

– И как вы узнаете, понравилась ли я королеве или нет?

– Ты всем нравишься. Даже Доналу Огу.

– Он очень странно выражает свои симпатии. Как он назвал меня сегодня утром?

– Ночной кошмар в тафте. – Айдан не смог удержаться от смешка.

– Вот видите. – Она продолжала жонглировать, делая вид, что следующий вопрос не слишком волнует ее. – А вы, Айдан О'Донахью? Вам-то я нравлюсь?

– Я несу ответственность за тебя. И мне хочется помочь тебе.

– Это свойственно всем ирландцам? – уточнила девушка.

– Что свойственно?

– Прикидываться, будто отвечаете на вопрос. Пиппа перестала жонглировать, затем неожиданно запустила в него грушей. Он ловко поймал снаряд. Девушка надкусила грушу и скривилась.

– И как же я жила все эти двадцать пять или двадцать семь лет без вашего участия?

– Ты не жила, а выживала, Пиппа. Скажи честно, ты хоть когда-нибудь жила? Ты говорила, что хотела отыскать свою семью. У тебя есть причины считать, что ты родилась в благородной семье. А где лучшее место для таких поисков? Ты можешь встретить там тех, кто составляют генеалогию, ведут перепись, разыскивают записи, украденные из церквей. Ты наведешь справки о семьях, потерявших детей, предположительно… утонувших.

– Думаю, мы оба знаем, каковы мои шансы, – спокойно заметила она. Она заставила себя не поддаваться на его уговоры. – Я не знаю своей фамилии. Какие записи мне искать?

Он взял ее за руку.

– Не говори «нет», – попросил он. – Хотя бы пока. Сегодня бал-маскарад в доме Дархеймов. Я приглашен. Скажи, что пойдешь со мною. Дай себе шанс побывать в обществе тех, кто может оказаться тебе полезен. Познакомишься с Робертом Дадли… в другой обстановке… Кристофером Хаттоном и Эваном Карью…

Имена беспорядочно оседали в ее голове, странные и влекущие.

– Нет! – заявила она решительно. – Я не принадлежу к их кругу. Я никогда не смогу…

– Скажи, что мои уши меня подвели, – нахмурился Айдан. – Никогда не думал, что увижу тебя трясущейся от страха в тот момент, когда судьба бросает тебе вызов.

Она повернулась к нему спиной. Черт бы его побрал. Ну почему он видит ее насквозь, даже когда она прилагает усилия, чтобы что-то от него спрятать?

– Чего ты боишься? – спросил Айдан, обнимая Пиппу за плечи и разворачивая лицом к себе. – Что ты никогда не узнаешь, кто ты? Или того, что ты узнаешь это?

– А что, если я окажусь «ошибочкой» какого-нибудь подагрического старого герцога?

– Тогда мы все будем называть тебя леди Пиппа. – Он беспечно подкидывал грушу. – Может статься, после этого ты перестанешь воображать свою мать принцессой из хрустального замка. И поймешь, что она быта живой и такой же грешной, как ты или я.

Пиппа долго и внимательно рассматривала его. Ирландец отбирал у нее старую мечту, заменяя ее другой, той, что может оказаться правдой.

– Уговорили. Я поеду, – согласилась она.

– Яго сказал, что ты отослала горничных.

– Да, ваше великолепие, – весело отозвалась Пиппа. Это быт ее лучший, звонкий и призывный голос, отработанный годами тренировок, на который сбегались толпы простофиль. Никто бы не догадался, что она готова взвыть от уязвленной гордости. – Это ниже моего достоинства – водить компанию с такими ничтожествами.

– Но их послала сама леди Ламли, – уточнил Айдан. – Может быть, все-таки позволишь им тебя одеть?

Она прижалась лбом к оконному стеклу и глубоко вздохнула, пытаясь вытолкнуть ком в горле. «И снова услышать, как меня называют шлюшкой О'Донахью. Овцой в корсаже. Расфуфыренной куклой».