– Тогда наденьте эту нижнюю юбку. Премилая вещица.

Он надел ей юбку через голову и расправил у нее на талии. Слегка приобняв девушку, начал ее зашнуровывать.

Пиппа почувствовала неодолимое желание прижаться щекой к его подбородку, закрыть глаза и наслаждаться тем, что он рядом.

Прежде чем она решилась признаться ему в своих мыслях, он уже надевал на нее верхнюю юбку из более тяжелого материала, распахивающуюся спереди, чтобы было видно изысканную нижнюю юбку.

Настала очередь корсажа.

– Мой господин, вы, наверное, перепутали, – объявила Пиппа, когда он обошел ее, чтобы начать шнуровать корсет. – Вряд ли портниха шила его так, чтобы шнуровать со спины?

– А как же тогда быть с твоим статусом? Надо же показать, что ты достаточно богата, чтобы иметь горничных, которые тебя одевают.

– Как сказочно я должна быть богата, если меня одевает настоящий предводитель ирландцев?

– Для этого достаточно быть просто Пиппой, – ответил он.

Его горячее дыхание ласкало ей шею, а пальцы задевали ее кожу, она вся трепетала.

Рядом с Айданом Пиппу все время кидало то в жар, то в холод. Он очаровал ее, и она не замечала, как порой тень пробегает у него по лицу.

Ее рассмешили нарукавники, которые надевались поверх ее белой блузы. Но когда он попытался надеть на нее жесткий, сильно накрахмаленный воротник, она запротестовала.

– Можете отослать его назад в пыточную камеру, там ему только и место, – возмутилась Пиппа. – В колодках я насиделась, они и то удобнее. Какой смысл обматывать вокруг шеи сорок кругов кружев, затем все это замять, а потом закрепить этим…

– Крахмалом, как они его называют, – подсказал Айдан.

– Вот почему воротник стоит? Смешно. Неудивительно, что дамы из благородных похожи на марионеток, которые каждый день заняты по четыре часа одеванием.

Он взглянул на нее и отложил воротник в сторону.

– Если ты не хочешь его надевать, у меня есть идея получше.

– Какая?

Из поясной сумки он достал блестящее ожерелье. Камни были круглыми и отполированными, отливающими темно-фиолетовым цветом. Странный и извилистый орнамент между ними, состоящий из множества переплетенных линий, был по краям оплетен серебряной нитью.

– Пресвятая Матерь Божья, – прошептала она. – Эта вещица слишком дорогая для меня.

– Поверь мне, ты стоишь много дороже этой побрякушки. Эта вещь предназначалась в дар другой женщине. Но она слишком упряма.

Сердце Пиппы обожгло холодом.

– Ваша светлость, вам лучше приберечь ваш подарок.

Он задумчиво повертел перед глазами ожерелье.

– Боже мой, – произнес он тихо. – Мне показалось или ты ревнуешь?

– Вот еще, – вспыхнула Пиппа, зардевшись до кончиков ушей. – Видно, это ваша золотая мечта, господин Павлин. Тешьте себя, но я-то тут при чем.

Он тихо рассмеялся:

– Твоя реакция уже меня потешила.

– Кичливость – имя тебе О'Донахью, – сказала она.

– Это был не подарок любимой, а дар дипломатический, – внес уточнения Айдан, то есть королеве.

Этого она совсем не ожидала.

– Вы хотите, чтобы я надела ожерелье, которое Вы везли для самой королевы?

– Для самой Глорианны, – произнес он насмешливо, – той, которой поют славу. – Ты дополнишь красоту камней. Это аметисты из шахт на склонах гор Баррен, – пояснил он.

Он подошел, надел ей ожерелье и застегнул его.

– А рисунок – кельтский. Очень старый.

– Вы – чародей? – Пиппа заглянула ему в глаза.

– Я? – переспросил Айдан, в полном недоумении сдвинув черные брови.

– Знаете, однажды Меб рассказала мне историю о волшебном принце, который появляется в жизни и исполняет все желания женщин.

– Я – предводитель, а не принц, и уж совсем не сказочный, – заметил он.

Пиппа едва не рассмеялась, так возмущенно он это сказал.

Но тут Айдан наклонился и легонько поцеловал девушку в лоб. Этот трепетный поцелуй эхом ответной нежности отозвался у нее в груди.

– Должен тебе признаться, – прошептал он, – сама по себе мысль исполнять каждое твое желание имеет некоторую привлекательность.